Слева располагалась солидная барная стойка с двумя ловкими барменами и целым артиллерийским расчетом бутылок позади них. Играла приятная музыка – что-то джазовое. Снизу долетал едва слышимый плеск волн.

Идиллическую картину нарушало только одно недоразумение.

Егоров.

Юрка стоял на самом краю палубы ровно по центру, широко раскинув руки в стороны и устремив взор в пенистый кильватерный след лайнера. Края его расстегнутой рубашки развевал ветерок. На фоне бесподобного фиолетово-золотого марева небес это выглядело одновременно инфернально и по-дурацки.

Некоторые пассажиры с нескрываемым любопытством наблюдали за неподвижной Юркиной фигурой.

Максим подошел к нему сзади и поинтересовался:

– Кейт Уинслет нервно покуривает в уголке, да?

Егоров от неожиданности заорал во всю глотку и чуть не свалился за борт, потеряв равновесие и замахав руками.

Долгов, перепугавшись, швырнул банан в море, схватил Юрку за шиворот и рванул на себя. Оба не устояли на ногах и рухнули на палубу. Благо поверх железного пола было плетеное покрытие…

– Ты что, офонарел? – вытаращив зенки, воскликнул Юрка.

– Чего орешь-то? – Максим вылез из-под него и поднялся на ноги, натянуто улыбаясь удивленным пассажирам и обслуге.

– Да ты меня напугал, как… как… – Егоров тоже встал и принялся застегивать пуговицы на рубашке. – Как… не знаю кто, елки-палки!

– Извини. Слушай, а-а… что ты делал? – спросил Долгов, оттряхивая брюки.

Юрка насупился и сложил бровки домиком. Он делал такую физиономию либо когда был виноват, либо когда ему приходилось что-то выпрашивать.

– Я… ну как бы это сказать…

– Ну, как есть, так и говори. Чего натворил?

– Ничего я не натворил! – тут же въелся Егоров. – Я… тренировался.

– Изображать «Титаник»?

– Пошел ты в задницу! Ничего больше не расскажу!

– Ладно, ладно, не кипятись. Продолжай.