– Журналист? А? Образованный? А? Где? Не до конца? А? Ученая степень? А? Зрение. А? Почему очки? – Рэма принял второй помощник военного комиссара Он выглядел смертельно усталым и задерганным человеком. – Хорошо. А? Не важно. Унтер-лейтенант. Комроты в 17-й резервный полк воинского ополчения. А? Прямо сейчас. Форму и снаряжение получите во второй комнате отсюда по коридору… А? Налево. Вот назначение. А? Оружие и боезапас получите…

За сорок пять суток до того

…Их, разумеется, не кормили вторые сутки.

Эка невидаль – голодное ополчение! Чай, потерпят. Вот танковый прорыв – это да-а-а-а. И атомный удар по вражескому авангарду – это о-о-о-о. А отсутствие полевых кухонь и полное исчерпание сухих пайков – это не да-а-а-а и не о-о-о-о, а просто мелочи военного времени.

Когда бойцы Рэма начали жрать твердые зеленые грушки с деревьев, коими обсажено было шоссе, он предупреждал: обдрищетесь. Он запрещал. Он посылал людей в тыл за харчами. На его запреты ополченцы хотели бы плевать, поскольку харчишек нет и деревенек, где ими можно было бы обзавестись, тоже поблизости нет. Куда деваться? Солдат, отправленный в тыл, так и не вернулся. Ординарец Рэма, отправленный вслед за ним, вернулся, принес уворованную где-то вяленую рыбину и сообщил: в тылу – полная неразбериха, ясно только одно: кормить их в ближайшее время никто не собирается.

Личный состав, конечно же, обдристался. Да так, что троих пришлось отправить в госпиталь.

Рэм зачищал ничейную территорию от случайных групп неприятеля. То есть от ребят, которые говорили на родном для него языке. Ему попалось две группы и один всеми покинутый капитан Гвардии с оторванной рукой. Первая группа, увидев ополченцев, разбежалась без единого выстрела. Вторая группа принялась отстреливаться. Пока Рэм собирал свою роту, разбежавшуюся без единого выстрела, трое успели подорваться на минах, четверо – без вести пропасть, а один поранился о штык на собственной винтовке.

Гвардейский капитан крикнул ополченцам что-то обидное, застрелил еще двоих и застрелился сам.

На второй день без харчей Рэм велел своим людям рыть окопы и «ждать дальнейших распоряжений». За распоряжениями он отправил к комбату ординарца Оказалось, комбат убит, его старший адъютант – в госпитале, а политический руководитель в стельку пьян и ни при каких обстоятельствах не проснется до утра. Тогда и будут распоряжения. Нынче ночью батальон как-нибудь просуществует без них.

– Бардак, – констатировал Рэм. – Как обычно.

– Так точно, господин унтер-лейтенант! – ординарец ответствовал с неуместной бравостью. – Порядка не хватает! Сознательности в людях мало.