Кажется, он пошел на войну волонтером. Искал тут героики, естественно. Оч-хорошо, сказал бы старинный Аруг Туча.

Где-то он нынче? Как бы не с той стороны, гонит сюда бронированные стада и надеется вбить танковые клинья глубоко в дряблую тушу Хонти…

– Посиди-ка ты тут, в окопе. А я пороюсь вон там, – Рэм показал на старый танк с башней, нелепо отвернутой в сторону. Танк мертво стоял здесь еще до того, как явились ополченцы. – Может, у господ танкистов имелись сухпайки. Если какая-нибудь глупость произойдет, старший после меня – командир первого взвода Ясно?

– Господин унтер-лейтенант, я не могу вас бросить в боевой операции! – Глаза молодого человека светились щенячьей восторженностью.

– Сидеть, я сказал! Ясен приказ?

– Так точно…

Танк поблескивал в свете луны. До него – шагов четыреста-четыреста пятьдесят…

Рэм на всякий случай вынул револьвер из кобуры.

Что ты за зверь? Средний, типа «Копьеносец» с короткой трехдюймовкой? Нет, командирская башенка отсутствует… да и пушечка пожиже. О! «Гром II». Да ты же мой давний знакомец! Мы же с тобой виделись еще в ту, первую войну, когда ты считался отличным средством для прорыва глубоко эшелонированной обороны южан.

Туча, Туча! К чему ты нагнал сюда этакой старой завали? Сволочь ты, Туча Гробы ведь.

Танк стоял в глубокой лощине, между холмами. Склон одного из них дымился – там под ноль выгорели молоденькие деревца, кусты и трава. То ли последствия атомного удара, то ли кто-то попробовал сжечь гусянку из огнемета, но здорово промахнулся… В лобовой части башни темнела овальная вмятина, обрамленная лунным молоком. Снаряд срикошетил – пробоины нет. И вообще непонятно, чем взяли танк. Он как будто цел, ни дыма, ни дырок…

К гусенице прислонился покойник, веселым оскалом поприветствовавший Рэма Кажется, крысы отъели ему ухо. Еще один мертвец – хонтийский сержант-артиллерист – валялся чуть поодаль. Треснувшая и наполовину расплющенная белая каска его укатилась на дно лощины.

Рэм уже полез было к башенному люку, но вдруг увидел еще одно тело. Худющий танкист в бесформенных штанах и какой-то робе с криво нашитыми капральскими погонами. Дрянь, а не форма, едва перекроенные мешки! Старший в экипаже, наверное. Кажется, он пытался заползти на холм, но не смог и лежал теперь, потешно скрючив руки перед собой. Хотел унести что-то важное?

Рэм подошел у телу, выставил револьвер и осторожно потыкал носком сапога. Никакой реакции.

Тогда он медленно перевернул танкиста на спину. Тот тихо застонал. Живой?! Да ведь ты сдохнешь здесь. А взять тебя в плен, так ты сдохнешь с еще большей гарантией. Таких, как ты, капрал, никто не собирается ни кормить, ни лечить… По крайней мере сейчас, пока мясорубка проворачивает человечину с максимальной скоростью.