Удар коалиции вышел быстрым, точным и далеко не милосердным.

После этого земные крейсеры и «люстры» Легиона еще три дня вычищали сектор от попрятавшихся кто куда мойлов и файратов, а потом конвергены решили воспользоваться правом несправедливо обиженных и немного доплатили выродкам.

Как итог – плюс четыре мира в непосредственной близости от одного из главных транспортных каналов галактического рукава Стрельца перешли под контроль мутантов. Торгаши, что взять?

А мойлам куда деваться? Пришлось отдать.

В общем, путешествие одинокой «люстры» на Базу-2 прошло спокойно. Долетели быстро, выбросились на трех атмосферниках, в один из которых запихнули расширенный медблок, вывесились над ущельем.

И вот теперь я с Бьяном (надо же, а я не знал, что химмери – горные жители) и Сабой (тот клятвенно заверил меня, что восемь крабовых ног пройдут по любой территории) пыхтели, обливаясь потом, или чем там обливаются химмери и караены, и карабкались по крутому склону наверх. На маленькое плато, где, как показывала карта, и приземлилась круглая тарелка правого опорника Эрика Сванича.

Роботов не было, откуда на пространственном корабле роботы, способные вкалывать в горной местности? Поэтому шли ножками, и максимум, на что могли рассчитывать из инструментов, – это ремонтный блок, который доставят на указанное место атмосферником. Но до этого места еще надо было добраться. Вот мы и добирались, пыхтя и припоминая все ругательства, которые сохранились в памяти, проклиная безжалостное светило, эти выжженные горы, мойлов, файратов и общее несовершенство мироздания.

Ну, экораз, ну погоди, все припомню! Ты только живым останься, ладно?

Да уж, силы свои я точно переоценил. Или недооценил местность? Скорее всего, и то и другое. Ну откуда у меня, у дэ-ка шесть, навыки ползания по гористой поверхности планет? Я на естественном покрытии последний раз стоял уже не помню когда (ау-у, психологи УФЕСа). Да и нечего космолету на этом самом естественном покрытии делать: мой дом – угольная чернота дальнего космоса, сами по грязи ползайте.

Но пока что ползать приходилось мне и моим сопровождающим. И ползанье это радужным не было.

– Вы там долго еще? – поинтересовалась в наушниках Илла, зависшая на третьем, медицинском, атмосфернике, прямо над нашими головами. – Вы уже второй час на одном и том же склоне топчетесь.

Выталкивая ругательства сквозь вязкую слюну, залепившую рот (что ж так жарко-то?), я, как мог, объяснил госпоже Финиле, что реальная поверхностная физика с механикой несколько отличаются от того, что видится с борта атмосферника и тем более – «люстры» (привет Сипале, сидящей на орбите). А все то же самое, только в горах, – отличается в три раза. Когда поток «объяснений» иссяк, а вернее, мне надоело сбивать дыхание, я задал встречный, уже навязший в зубах вопрос: