Я приходил в себя медленно. Сначала осознал, что сплю, что так или иначе живу, потому начал слышать что-то. Просыпаться окончательно и открывать глаза было стрёмно, по-настоящему стрёмно. Мало ли что уже успели со мной сделать. Мало ли в каком положении очнусь. Но и оттягивать момент знакомства с реальностью тоже долго не получится. Уж что есть, то есть, придётся смириться.

Открыл глаза. Вижу нормально, свет приглушённый, надо мной — наклонная полотняная стена. Палатка, что ли? Точно, палатка, но большая. Вон стол стоит с кучей склянок и посуды. Вон, кажется, раскладное кресло, а лежу я вроде вообще на кровати. Ничего так кровать, мягкая. Панцирная, что ли? Надо мной — сероватая ткань, какие-то маленькие кольца к стропам пришиты, петли сделаны. Интересно, что к ним положено крепить? Уж не полог ли, отделяющий кровать от остального пространства?

— Ты очнулся, кейтах? — услышал я. — Хочешь пить?

Надо мной склонился Коинеру. Глаза встревоженные. Со мной какая-то реально серьёзная хрень? Я остался инвалидом, безногим и безруким? Нет, руки на месте, ноги, кажется, тоже ощущаются, если ими слегка подвигать. Надо спросить. Когда соберусь с силами.

Монилец терпеливо подождал моего ответа, потом повторил вопрос. Да, конечно, я хочу пить. Согласие прозвучало, как слабый-слабый стон. Коинеру поднёс к моим губам носик крохотного чайничка, явно стараясь не прикасаться ко мне руками. Напиток был приятно-кисленький, несколько крохотных глотков приободрили настолько, что я нашёл в себе силы спросить:

— Что со мной?

— Не знаю, — сокрушённо ответил мой собеседник. — Ты должен нас понять, ни один врач не рискнёт к тебе прикоснуться. Ты ведь понимаешь. Постарайся объяснить, как ты себя чувствуешь, где у тебя болит, и мы обеспечим тебе наилучшую медицинскую помощь, какую можно дать в этом случае.

— Понимаю… — Помолчал с полминуты, собираясь с силами. — Ничего не болит. Ноги-руки на месте?

— Да, визуально ран на тебе не видно. Но, может быть, есть внутренние? Что-нибудь настораживающее чувствуешь? Ты падал, ударялся? Тебя било энергией?

— Нет. — Снова пауза. — Обессилен только.

— Если дело лишь в изнеможении, то это легко решаемо. Я могу помочь тебе сесть. Нужно?

Поразмыслив, я решил, что нужно. Коинеру помог мне, но снова не прикасаясь даже пальцем, даже сквозь одежду. С запозданием я понял, в чём дело. Он опасался, что сейчас, пока я ослаб, не способен даже в прежнем объёме контролировать свою демоницу. Что достаточно будет прикосновения даже ко мне, что уж говорить об артефакте, чтоб оказаться под ударом. И на это никак нельзя было сердиться. Что такое айн, я уже знал.