Еще у одного линкора, очевидно, были повреждены системы управления и носовые башни – он рыскал на курсе и почти не стрелял, но упорно держался в строю. Ну а главное, старые линкоры защитников планеты заставили французов отвернуть, сохраняя дистанцию – дальнейшее сближение на встречных курсах делало устаревшие орудия обороняющихся все более опасными, грозя повышением точности их огня и эффективности попаданий. Однако и четырех полностью боеспособных линкоров, тем более удерживающих выгодную для своей артиллерии дистанцию, было достаточно для того, чтобы сломить оборону планеты, поэтому, как только его корабли заняли позицию, Соломин отдал приказ атаковать. Терять людей, теперь уже точно СВОИХ людей, он не собирался.

При всей предсказуемости своих действий, удивить противника он смог. Как говорил великий Суворов, «удивить – значит, победить». Ну, удивить врага – это еще, конечно, не залог победы, но определенное рациональное зерно в этой мысли имелось. А удивить врага, вдобавок, оказалось очень просто. Если конкретно, ему помог снобизм самих французов, которые пренебрегли возможностью лишний раз проверить данные разведки и рассчитывали встретить здесь только один русский корабль. Да, мощный корабль, но всего один. Три других оказались для них неприятным сюрпризом, и теперь за просчеты штабных имбециллов, как всегда, расплачивались простые солдаты и матросы, чьи корабли попали под убийственный огонь русских.

Вторым сюрпризом для французов оказалась пройденная недавно модернизация «Эскалибура». Очевидно, информации, полученной от турок, французы не слишком поверили, считая своих шестерок если не дикарями, то чем-то вроде того. В результате дальнобойность и точность новых орудий линейного крейсера оказалась для них крайне неприятным обстоятельством – когда их орудия еще только начали доставать до русских, а о точности и говорить не приходилось, главный калибр линейного крейсера работал уже на дистанции пятидесятипроцентной вероятности попаданий. В результате и рисунок боя оказался совсем не таким, как предполагали французы.

А третьим сюрпризом, последствия которого, правда, французы ощутили на себе позже, был приказ по эскадре «пленных не брать». Правда, прозвучал он несколько позже. Отдавая его, Соломин понимал, что его, возможно, объявят после этого военным преступником – хотя Франция и не объявляла ему войну, однако двойных стандартов еще никто не отменял. Неприятно, конечно, но не опасно, к тому же Соломину очень не хотелось, чтобы вновь гибли его люди, и, чтобы предотвратить это, он готов был действовать максимально жестоко. Да и потом, плевать имперский адмирал хотел на мнение любых иностранцев. Пусть хоть кем объявляют, главное, чтобы боялись.