Он сполз по стене на пол.

– Нет, мы проиграли, – я подал ему руку. – Поднимайтесь.

– То есть все? – поглядел он на меня снизу вверх.

– Нет. У нас много работы.

– Это х… хорошо, – капитан закашлялся. – Меня тут слегка придушили, ноги что-то подкашиваются.

– Ничего.

Я приобнял Тимакова, и мы вместе зашли в зал.

Государь император так и не пошевелился за время моего отсутствия. Разломанные стулья, два мертвых пустокровника, содранные гардины.

Ширмы.

– Погодите, Георгий.

Я опустил Тимакова на один из стульев и двинулся к возвышению.

Одеяла, опрокинутый стол, множество битой и погнутой посуды, остатки еды. Шляпка с цветами. Та, что была у Катарины.

Я выцепил ее пальцами из-под битого кувшина, отряхнул, провел ладонью по головкам цветов. На коже остался мокрый красный след.

Вино.

Диана Зоэль за ширмой изображала беспамятство. Несколько витков веревки прижимали ее к спинке стула.

– Вас не убили, не притворяйтесь, – сказал я.

Ресницы шпионки едва заметно дрогнули. На запястье заведенной за спину руки на мгновение проступила косточка.

– Я не знаю, что с вами делать, – признался я.

– Убить, наверное, – сказала Диана, открыв глаза.

– Не вижу смысла.