– Ха! – Тимаков обернулся ко мне. – Ничего глупее не слышал.

– У кого лента? – спросил я. – У Мальцева?

– Нет, у второго. Который свистел.

– Бред, – сказал Тимаков, прислоняясь к массивной станине опрокинутого стола.

– Погоди, – попросил его я. – Диана, откуда у него лента?

– Не знаю.

Я закрыл глаза.

Мне вспомнилось, как на встрече с Лоскутовым-Шнуровым Сагадеев неожиданно вспылил, как, одной рукой тыча в лицо переговорщику револьвером, второй дернул его за рукав, за лацкан мундира. «Вот я вас застрелю…»

А дальше?

Кажется, там было неуловимое движение пальцев, и за обшлаг Шнурову опустился невесомый алый комочек.

Хотел Николай Федорович проследить за переговорщиком впоследствии или же зафиксировать его перемещения при обороне поместья, сейчас вряд ли было важно. Важно, что Шнуров, похоже, все еще носил ленту с собой, раз Зоэль ее чувствовала.

Благодати вам, Николай Федорович.

Я выдохнул. В голове моей оформился план. Он был прост: встречаем вызванный Терстом полицейский отряд и идем в погоню.

Впрочем, я до сих пор не понимал, что движет моим… врагом.

Обезглавил империю (половина Европы и орден Мефисто бухнулись бы ему в ножки), собрал кровь. И обратно в Ассамею?

Почему Кольвахн? Что за правая длань Бога?

Я по привычке закусил ноготь. Что-то он там говорил. Про власть «пустой» крови… Что-то я упустил, не смог сообразить…

– Бастель, – подал голос Тимаков.

– Ш-ш-ш, – прошипел я.

Так. Древняя история. Мальцев сказал, это все оттуда. «Пустая» кровь изначально сильнее высокой. То есть был кто-то… Был кто-то сильнее семи фамилий.