Он вышел из зала, поигрывая моим «Фатр-Рашди».

Я попробовал пошевелиться, но пустокровник пресек это на корню.

– А потом закопать или как? – услышал я Шнурова.

– Кому это нужно? – ответил Мальцев. – Уладите здесь, выезжайте следом. Думаю…

Он понизил голос, и я не смог разобрать остальные слова.

– Ясно.

Шнуров, посвистывая, проскользил тенью в проеме. Захрустело под сапогами битое стекло. С подъездного круга раздалось лошадиное ржание.

Ночь. Все еще ночь.

И неоткуда ждать помощи. Все, Бастель. Все.

– Вот чего не отнять, – сказал появившийся в зале Шнуров, – в женщинах высокой крови все-таки видна порода. Ножки точеные, грудки славные. Даже жалко, что мертвые. Смотрю на сестрицу вашу – красотка.

Он подождал моей реакции. Не дождался.

– Знаешь, Кольваро, – сказал он, – я не дам тебе легкой смерти. Испытаешь «пустую» кровь на себе. Жуткое зрелище вообще-то. Я этого не люблю, все забрызгают, звери эдакие, ни капельки в теле не оставят, поэтому – прощайте!

Шнуров взялся за створки, поглядел на застывших пустокровников.

– Убить их, – приказал он.

И весело засвистел, удаляясь.

* * *

* * *

«Пустая» жилка стиснула мое горло.

Мушки в глазах. Холод в груди. Отнимаются пальцы.

Да, это в привычках у палачей – начинать с малого, длить удовольствие. Кожа, суставы, мелкие кости, второстепенные сосуды. Все это ломается, лопается, прижигается медленно, с расстановкой, со знанием дела.