Бог?

– Диана, – вскинул голову я, – вы нам поможете?

– Разве у меня есть выбор? – Зоэль повела плечами. – Но я скажу вот что. Я пойду с вами, если вы мне пообещаете свободу, господин Кольваро.

Я придвинул к возвышению высокий подсвечник. Лицо Дианы выжелтило свечным светом, серые глаза смотрели серьезно.

– Давайте откровенно, вы же ищете союза с «пустой» кровью.

Шпионка криво улыбнулась:

– Искала. По заданию мессира Шолльцоммера. Но в ваши черствые сердца иногда стучится жалость и сострадание. В эти же…

Она вздрогнула.

Губы ее сошлись в тонкую линию, щеки впали, сбоку, над бровью, проявилась сиреневая височная жилка.

– С ними нельзя заключить союз, – твердо сказала Диана. – Они перешагнут через вас, а затем и через нас. Растопчут и подчинят. Это чужая кровь и чужая сила. Враждебная любой жизни. Я видела, как резали вашего императора и вас, господин Кольваро… Как беззвучно умирали ваши женщины. И я боюсь, что тот человек со скальпелем совершенно не понимает, что делает. Он одержим.

– Тем не менее ему все удалось.

– И это пугает меня больше карабина, который ваш приятель нацелил мне в лоб.

Я посмотрел ей в глаза.

Наверное, в другое время и в другом состоянии я смог бы распознать ложь и правду в ее крови, смог бы, уколов палец, прочитать ее всю, от кончиков пяток до макушки, грубо вывернув наизнанку и выискивая скрытые мотивы.

Не было ни сил, ни желания.

Терст бы меня убил. Простите, господин учитель. Нагнувшись, я поднял столовый нож.

– Вы должны дать мне слово.

– Я не сбегу, – сказала Зоэль. – И не попытаюсь вас убить.

Тимаков отлип от станины:

– Я бы не верил.