Тут ближе к Мефисто, разве что. К лентам, к Зоэль. К восстаниям в Полонии с массовыми помешательствами жителей.

– Мы не знали, от кого защищаться, – сказал я. – Ты зря не сообщил ему про кэхе.

– Бастель, у меня и текста-то не осталось! Я поздно вспомнил и о кэхе, и о том, что с ней можно сотворить. Я ведь, честно говоря, думал лишь про месть, а не про то, что кому-то захочется кровью оживить Бога!

– Увы, захотелось. Знаешь, кто это?

Отец ссутулился:

– Знаю. Он проезжал здесь раза четыре.

– А его кровник?

– Вчера. Там много «пустых». Они должны вот-вот разобрать заваленный вход.

– Значит, мне нужно к склепу, – сказал я, приподнимаясь.

– Одному?

– А больше некому.

– Ты уверен? – опасливо поинтересовался отец.

– Не в этом дело, – сказал я, кое-как натягивая мундир.

Не в этом. Даже если мы все поголовно предатели, подумалось мне, дело в том, что эта Твердь и Основа и что-то там еще тоже хочет прийти через кровь. И ее будущее пришествие уже с лихвой оплачено моими друзьями и недругами, доктором Репшиным, Костой Ярданниковым, Тимаковым, безымянными крестьянами и солдатами.

Хочу ли я такого Бога? Такую новизну?

Не хочу, решил я. И веселая злость разгорелась во мне. Бастель, ты еще не умер. За тысячи лет Сонгинкхан не сумел возродиться ни разу. Какие бы тексты ни были писаны, кто бы ни ходил в провозвестниках – ни разу. Значит, у него и сейчас ни одного шанса нет.

– Как мне добраться?

– Лучше по реке, – сказал отец. – Здесь спуск в воду и лодка. Если постараться, можно добраться за час. Вниз по течению идешь до Белого Камня, он издалека виден, пристаешь к левому берегу и пятьсот шагов на запад.

Я закрыл глаза.

Ох и посмотрю я на их перекошенные рожи! Кто я? Что я? Запасной вариант. С ходу, с той злополучной дуэли переигранный план. Должен ли я был выжить? Терст мне этого не сказал. Но между слов многое подразумевалось. Ты, Бастель, приманка. А там как повезет.