– Точно, – закивал головой Хадден. – Я видел полированные стелы в старых храмах и в некоторых усадьбах. Лавеллеры называют его «Зеркало ночного неба». Так что же, получается, камень тащили сюда через тысячи лонов?

– Очевидно, история этой горы запутана более, чем мы можем себе представить, – вздохнул Маттер. – Глоток вина, друзья мои, – и вперед. Теперь уж мы куда-нибудь придем. Обязательно придем!

Князь ринулся вперед, как собака, учуявшая дичь. Каменная дорожка была узкой, не шире одного локтя, и кое-где заросла с обеих сторон кустарником, но Маттер почти не обращал на него внимания. Вверх, вниз и снова вверх. Вот впереди блеснула вода: тонкий ручеек стекал к относительно ровной площадке, правее которой стояла врытая в землю чаша, на сей раз не из священного камня, а из вполне обычного гранита, который тут, в горах, встречался на каждом шагу.

Здесь дорожка заканчивалась. Маттер приблизился к чаше – она доходила ему до пояса, глянул внутрь. В нанесенной ветрами земле росла трава.

И больше ничего.

– Это был жертвенник, – сказала Элида. – Сюда не приходили несколько десятков лет – вы видите?

– Да, – коротко кивнул Маттер. – Раньше за ручьем ухаживали, да и чаша выглядела получше. Насколько я понимаю, она намного моложе дороги?

Не дожидаясь ответа, князь раздвинул кусты на склоне горы, и Элида увидела сильно покосившийся прямоугольный камень, поросший понизу вездесущим мхом. Камень покрывал толстый слой грязи, однако даже сквозь нее женщина четко разглядела ровные ряды иероглифов.

– Что это за язык? – спросил Маттер. – Это тоже… след Ла-Велле?

– Как ни странно, нет, – Элида подошла ближе и, сломав несколько тонких веток, принялась счищать ими грязь. – Камень тот же, но вот текст написан на тау – это тайный храмовый язык, распространенный на Старом Юге до Династических войн.

– Вы сможете это прочесть?

– Надеюсь, что да… Мои учителя разбирали с нами священные тексты на тау. Мой уровень очень примитивен, но все же я попробую.

Хадден срубил тесаком кусты вокруг сильно севшего в грунт и наклоненного вперед камня, и женщина, подойдя к нему вплотную, беззвучно зашевелила губами. Маттер стоял рядом, никак не выражая своего нетерпения. Ничего похожего на вход в подземелье рядом с площадкой не было – ни вверху, на склоне, ни левее, в овражке, в котором терялся ручей; Маттер ждал, понимая, что жертвенник возле древнего камня установлен неспроста, и ряды завитушек-иероглифов, высеченные столетия тому, наверняка наполнены особым смыслом.

– «Здесь, с этой стороны горы, испустил дух последний из демонов благих, сопровождавших Секех на Путях Вознесения, – медленно заговорила Элида. – Остановись же, путник, и плесни воды в Чашу Горестей и Благоговений. Битва была страшна…»