Я сделал несколько неуверенных шагов и зачарованно лег на свою кровать.

Стоило мне коснуться головой подушки, как перед глазами вновь появились картинки сегодняшнего дня: разбросанные тетради, алая кровь, испуганный взгляд Натаниэля.

Сквозь сладковатый туман, окутавший все мои мысли и воспоминания, я вдруг почувствовал благодарность. И если бы сейчас каким-нибудь невероятным образом Натаниэль мог бы услышать меня, я бы сказал ему: «Спасибо. Спасибо, что разочаровал меня. Я ведь правда считал тебя особенным. Но, как всегда, я ошибся. Благодарю, что напомнил мне о том, что людям нельзя доверять, теперь я точно никогда не забуду».

6

Кто угодно, но не ты

Со временем раны затягиваются. Я снова убедился в этом лично. Кровоподтек на запястье, претерпев серию фантастических превращений от ярко-синего до желтовато-зеленого цвета, теперь постепенно исчезал. А невидимый корсет, стягивающий мою грудную клетку справа, больше не причинял ноющей боли при дыхании.

Я стоял на лестничной клетке третьего этажа школы и смотрел в окно. На улице шел снег, закрывая белоснежным одеялом грязные улицы, уставшие от тоскливо-осенней погоды, наступившей после новогодних каникул. Я не знал, нравится ли мне наблюдать за снежинками, кружащимися над замерзшей землей, или слушать, как они хрустят под ногами прохожих. После встречи с Натаниэлем я вообще перестал о чем-нибудь задумываться, предпочитая безучастно наблюдать за всем происходящим.

Воздух вокруг был пропитан атмосферой напряженного спокойствия, сохраняя в своей памяти тысячи голосов, звучавших здесь совсем недавно. Но сейчас школа уже опустела и теперь словно прислушивалась, отражала эхом каждое мое движение.

Постояв еще немного у панорамного окна, я глубоко вздохнул и спустился по лестнице вниз.

Мое по-весеннему легкое пальто ярко выделялась среди голых угловатых вешалок за железной решеткой раздевалки. Я протиснулся в приоткрытую дверь и сел на скамейку, наблюдая за тем, как мигает на потолке люминесцентная лампа в грязном плафоне. Ее странное пощелкивание было единственным звуком, нарушавшим абсолютную тишину, пока в где-то в глубине школы не послышался трудноразличимый диалог. Я прислушался к голосам, эхом разносившимся по пустому зданию, искажаясь до неузнаваемости.

Еще до того, как говорившие вышли к раздевалке, я уже точно знал, кого увижу, – почему-то мысль о неминуемой встрече с Натаниэлем и Драшовым вызвала у меня только лишь подобие саркастической улыбки. Было безумно забавно снова посмотреть на моего чудесного друга и язвительно спросить самого себя: вы встретились, счастливы?