Вначале мы заложили вилки с нимфами. Потом парчовый корсет, потом зимнюю одежду Джессамин.

– Я все заберу назад, – сказала она, пожав плечами. – Как только мне станет лучше.

И вот однажды мы причесали ее, и она пошла на мост, чтобы поймать добычу на наживку «выброшенная девушка-служанка».

– Сейчас я достаточно отощала, – улыбнулась она. – Раз, два, и готово.

Она вернулась с платком, полным яблок, хлеба и свежего сыра, и мы насытились едой и поцелуями. Но когда я поднял ее юбки, то обнаружил, что нижней юбки на ней нет.

– Я верну ее, – сердито сказала она. – Вещи мои, и я делаю с ними, что хочу. Я еще просто не готова.

Я продал зеленое стекло и статую без рук, потому что Саламандра не брала их в заклад. Мэдди выкупила большую часть белья Джесс.

– Тебе еще повезет, – сказала она, вкладывая ей в руку один из прожженных воротничков. – Девушкам приходится зарабатывать на жизнь. Я видела такое и раньше. Ты справишься.

Если бы была работа на свадьбах, я бы ее взял. Но, казалось, лето – неподходящее время и для свадеб.

Тогда и появились со своим грандиозным планом Марко и Айвен.

Мы пили у Розалин – ее таверна устроена под землей, в подвале старого дома. Зимой там сыро и холодно, но летом – истинная благодать. Даже пиво относительно холодное. И она была одной из немногих, кто еще отпускал нам в долг.

– Ричард Сент-Вир! – с перьями в шляпах, они враскачку подошли к нашему столу. – Когда-нибудь выходил на большую дорогу?

– Конечно, я бывал на большой дороге. Как, по-вашему, я сюда добрался?

Айвен толкнул Марко в бок.

– Мне нравится этот малый. У него есть чувство юмора.

Джесс сидела и с легкой улыбкой наблюдала за представлением.

– Ричард. – Марко наклонился к нашему столику – я ему это позволил, он не был вооружен. – Как ты думаешь, откуда все это взялось? Эти пряжки? И эти башмаки? – Я ждал. Пряжки были просто безобразные. – От джентльменов в каретах, вот откуда. На большой дороге. Где они беззаботно ездят туда и сюда, словно ждут, чтобы джентльмены вроде нас избавили их от части их золота.

– И от личных вещей, – сказал Айвен, поглаживая самую безвкусную в мире шляпную булавку.

Марко повернулся к Джессамин.

– Там есть и дамы, знаешь ли. Жалкие старые клячи в шелках и жемчугах, от которых им давно следовало отказаться, чтобы они украсили более молодых и резвых девушек.