Молчаливые кивки.

– У меня вопрос, дети, – продолжал он. – Что будет, если бросить мячик в гнездо пауков?

Дети несколько мгновений переглядывались.

– Все убегут, – сказал наконец один из мальчиков. Остальные показали пальцами, как разбегаются пауки.

– Да, – сказал Крейн. – Так вот, когда откроют двери фабрики, вы все должны стать маленькими пещерными паучками. Разбежаться в разные стороны. – Он поднял шарик двумя пальцами. – А если сторож захочет вас схватить, вот ваше жало.

Все дети закивали, и в темноте сверкнула улыбка Скади.

Утро над Колгридом. Восходящее солнце пропитало небо за окном Мирин алым. Взломщица сварила в котелке черный, как смола, кофе. Крейн и Гилкрист сидели у отопительной трубы; одеяла, под которыми они недолго спали, теперь грудой лежали у их ног. Во время суматохи, возникшей из-за побега детей, они поднялись по трубе и спустились с крыши. В последний раз они видели Скади, когда та вела свой маленький отряд; дети кричали и восторженно гикали.

– Держу пари, он сейчас лупит сторожей, – сказала Мирин. – Думает, они нам помогли.

– Тем лучше, – сказал Крейн, постучав ручкой по щеке и думая о лежащем перед ним недописанном письме. – Неизвестность и двусмысленность – наши лучшие союзники. Как вам это понравится? – Он написал последнее предложение и поднес листок к огню. – «Дражайший мистер Райкер, вас сердечно приглашают встретиться со мной на углу Четырех Ангелов в полночь, приходите один и без оружия, чтобы мы могли обменяться любезностями. Если я увижу кого-нибудь из ваших подчиненных за квартал до места встречи или почувствую угрозу, твои бочонки сгорят». Подпись – «любящий вор».

Мирин фыркнула:

– Он и не подумает на меня, это уж точно.

– Запечатай, – сказал Гилкрист. – Щепоткой дрожи.

Крейн неохотно достал один из мешочков, которые наполнил из последнего бочонка. Насыпал немного на лезвие кухонного ножа Мирин и подержал над отопительной трубой, пока порошок не пошел пузырями, превратившись в темную массу, которую Райкер опознает с первого же взгляда. Эта масса, как горячий воск, запечатала сложенный листок.

– Он придет не один, – Мирин помахала письмом, чтобы печать охладилась и застыла. – И будет вооружен.

– Ты тоже, – сказал Гилкрист.

Мирин скорчила гримасу. Потом отложила письмо в сторону, нагнулась, вытянула из-под верстака сейф и сняла с него покрывало из грубой ткани. В пазах для запирающих зубьев торчали кронциркули, часть металлической поверхности была сдвинута, открывая внутренний механизм, из которого торчали два ключа.

– Я уже вскрыла его вчера, – сказала она. – Когда поймешь, в чем хитрость, это не так уж трудно. – Она показала на ключи. – Этот по часовой стрелке, этот наоборот. Если хотите, сами хозяйничайте.