Тёмные воды, омыв её тело, уходили чёрными змеящимися струями вниз, под ноги, оставляя нетронутым глубокий Космос, расцвеченный ясными звёздами, и Ева слышала пение звёздного ветра в своих ушах, заплетающего её волосы в косы, и ощущение свободы поднимало над бездной.

"Унеси меня от него!" — молила она, ощущая потоки воздуха, скользящие у неё под ладонями. Наверное, это было нелепо и смешно — просить помощи у крохотного существа, ютящегося в её собственном теле, но нерождённое неведомое создание было могущественно — намного сильнее, чем она сама. Спящий разум дремлющего блуждал в высоких далях, сверкающих бриллиантовыми россыпями рождающихся галактик, и, внемля просьбам матери, это неведомое существо оборачивалось, отвлекаясь от своего тихого, внеземного странствия, протягивало невидимую руку и вырывало Еву из липкого кошмара, и женщина ощущала под своими босыми ступнями колкую дорожку из холодно сверкающих звёзд и тонкую кисею стелящегося кипящего газа, оторвавшегося от крутящихся в мировом пространстве светил.

И Ева, стоя посередине дышащей, сверкающей Вселенной, замирала от восхищения и благоговения, наблюдая то, что простому человеку постичь невозможно…

Сюда приходят те, кто ищут ответы на свои вопросы. Поднимаясь по звёздной дорожке вверх, в тёмные космические скалы, они выкрикивают свои вопросы навстречу бушующему солнечному ветру, и их слова сгорают в раскаленном до алого сияющего света водороде.

Сюда, в бушующее пламя, ходит дитя Евы греться в свете родной ему звезды.

Сюда же, в багровые сполохи, восходит и Вейдер, подпитать свою Силу и ненависть.

Ева зажмурилась, прогоняя видения кипящего Космоса с растрёпанными протуберанцами, взлетающими с раскалённых поверхностей гигантских шаров, и заставила себя сосредоточиться на своём кабинете: тёмном, пустом и холодном.

"Это сон, это сон", — повторяла она, зажмурившись. Она понимала, что Сила так просто не отпустит, не вынесет на безопасный берег, и ей самой предстоит совершить путешествие, чтобы выбраться на привычный для него остров действительности.

Холод бездны и жар близких звёзд обжигали нежную кожу, и она как заклинание повторяла по себя считалку, которую сама придумала — три, четыре, пять, кресло обернулось, спряталась, скользнули ладони по столу, — и под пальцами ощутилось привычное гладкое лакированное дерево, зашелестел тронутый лист бумаги, и ладонь привычно легла на комлинк.

Ева боялась открыть глаза. Чувствительные пальцы нащупали даже знакомую выщерблину от удара на мелкой фактуре защитного кожуха, но она понимала, что всё вокруг — лишь сон и зыбкое видение, а значит, реальность может быть наполнена чем угодно.