И третье, что весьма беспокоило Еву и являлось постоянной причиной её плохого самочувствия — это плохие сны, повторяющиеся кошмары о бесконечном холодном пустом космосе, где поджидает её страшный монстр, желающий вырвать из её чрева ребенка.

Вайенс отмахивался от этих снов; он приглашал врачей, и те прописывали пилюли, но успокаивающее и снотворное мало помогали. Кошмары становились всё тяжелее, иногда монстр настигал Еву и терзал её железными когтями, и она кричала, кричала, захлебываясь собственным голосом.

Но хуже всего было то, что он, наигравшись, вдоволь насытившись животным ужасом, опутывал её ледяными потоками мёртвой Силы, стискивал и прижимался к её животу, поглаживая и слушая, как растет внутри плод.

В такие моменты Ева всегда просыпалась, словно некто выхватывал её из этого ужасного сна и просто выносил на поверхность, оставляя на берегу реальности. Она открывала глаза и ощущала толчки внутри своего тела, и окружающая темнота была уютной и спокойной, а красноглазый монстр бродил где-то рядом и не мог до неё дотянуться.

— Ты слышишь его? — спрашивала Ева у ребёнка, поглаживая живот. — Думаешь, это сон? Не знаю…

Ева закрывала глаза и пыталась вспомнить чудовище, мучающее её, и… не могла. Кто-то сильный, упрямый не позволял её мыслям уходить дальше неясного воспоминания о пережитом кошмаре, и Ева смеялась, понимая, что происходит.

Её малыш, её дитя оберегало её сознание.

То, что происходило с нею — это был не сон, нет. Это был морок, наваждение Силы, в которое завлекал её монстр, нарочно мучая, и дитя выносило сознание матери оттуда, даже не напрягаясь.

— Послушай, — уговаривала дитя Ева, разглаживая живот, — но я хочу посмотреть… я хочу узнать, кто это был… я не верю, что это он… не верю! Ты меня слышишь?

Дитя, конечно, не отвечало. Оно не желало вернуться на темную тропу Силы, ведущую в одиночество и боль, и не пускало туда мать. Этой дорогой неизвестному монстру было суждено ходить одному, и Ева, попробовав вспомнить хотя бы конфигурации звёзд в черном непроглядном небе, не смогла этого сделать и оставила свои бесплодные попытки.

— А его дорогу, — прошептала Ева, сворачиваясь уютным клубком в тёплых одеялах, — его тропу ты можешь мне показать? Это ведь не опасно? Его тропу? Покажи!

Стало совсем тепло, сон начал смыкать веки, и Ева, шепча свою просьбу крохотному существу, погрузилась в сон.

* * *

Стылое дыхание врывалось клубком пара из губ, и кошмар повторялся.

Сила вновь неумолимым потоком влекла вниз, в темную преисподнюю, где рыскал красноглазый кровожадный демон, но Еве было уже не страшно.