Он взглянул на нее, немного удивленный вопросом, и утвердительно кивнул:

— По крайней мере, до того, пока они не стали запирать свое собрание музыкальных записей. Мы это делали по очереди, я и мой друг Девин, — один из нас караулил снаружи звуконепроницаемых залов для прослушивания, а другой слушал внутри. Тогда мы слушали все, что можно… нас чуть не поймали, когда мы хохотали над «Откуда здесь воздух?» Билла Косби.

Катрин тихо фыркнула от смеха и поежилась при мысли о том, что они регулярно приходили сюда поздно ночью. Тьма в длинном коридоре позади комнат с микрофильмами казалась еще гуще, чем в туннелях внизу, вес здания, холодного и пыльного, всем своим содержимым словно давил на них.

— Это правда, что здесь водятся привидения? — спросила она, и голубые глаза Винсента улыбнулись в свете фонаря.

В помещениях с микрофильмами она нашла электронный каталог. Инструкции Эди по премудростям работы с ним не прошли даром — через несколько минут она уже знала, как найти отделы, которые она искала. Все, что относится к Читтенденскому исследовательскому институту между 1945 и 1960 годами, основываясь на воспоминаниях Винсента и предполагаемом возрасте Отца.

Это была объемистая стопка, даже в микрофильмах, принесенная ими к длинному ряду аппаратов для чтения на первом этаже библиотеки, и у Катрин началась ужасная головная боль к тому времени, как она нашла нужное сообщение.

— Вот оно, — сказала она, и Винсент, сидевший немного поодаль в этой гигантской, похожей на пещеру комнате, прислушиваясь к шагам охранника, повернул голову. — За июнь 1951 года. «Читтенденский исследовательский институт был уполномочен Министерством обороны изучить последствия выпадения радиоактивных осадков…» — Катрин взглянула на блокнотик, принесенный ею для заметок, и снова запустила аппарат, пока не появилось следующее сообщение за ноябрь того же года.

Винсент колебался, чувствуя на груди тяжесть квадратной фотографии в рамке, которую он почему-то не хотел показывать Катрин, извлекать на свет…

— Вот еще одно: «…один из врачей-исследователей заявил, что Читтенденский институт неправильно информировал о своих открытиях, — ее голос понизился от шока и негодования на то, что она читает, — его заставили уволиться, когда он призвал к уничтожению ядерного оружия и запрету его испытаний…»

Винсент нагнулся к ней. Почему-то в темноте библиотеки, лежащей за пределами маленького озерка света от аппарата, след старой несправедливости казался таким отчетливым, как будто это произошло несколько дней назад, а не до того, как каждый из них появился на свет. Но это место, подумал Винсент, эти массивные стеллажи, заполненные волей-неволей и мудростью, и фривольностью, и теми фактами, которые были признаны ложью, были здесь и тогда, наблюдали все это и больше того — все, что приходило и уходило…