Она слегка вздрогнула. Эти воспоминания еще причиняли ей боль. На первых порах Генри так хорошо к ней относился, выполнял все ее желания… И все же, подумала она, он прекрасно знал, как она соскучилась по ласке и как боялась ее. Его теплота и юмор, любезность… Он отлично понимал, как войти к ней в доверие. И это тоже причиняло ей боль. Катрин как можно более осторожно сообщила ей об этом, уверяя ее, что вначале у него были самые честные намерения, но, размышляя обо всем этом, Маргарет порой думала, что он с самого начата распознал в ней легкую жертву. Алан совершенно однозначно не доверял ему, а у Алана есть — вернее, было — чутье на людей.

Невозможно было представить, что его уже нет на свете. Она обвела взглядом тихую комнату. Тишина и покой заполняли ее; полки книг скрывали каменные стены, столы были уставлены всякими редкостями, картами, поблескивал металл старинных астрономических приборов и медицинских инструментов.

… Да, это была комната Джекоба. Прошло уже тридцать пять лет с тех пор, как они жили вместе, да и то в те времена он постоянно разъезжал между Нью-Йорком и Нью-Мехико, но их комнаты всегда были чистыми и прибранными… И она всегда знала, что если он сам будет вести свой дом, его комната всегда будет похожа на ту, в которой она сейчас лежала.

Она рассказала Катрин о последнем посещении Тафта утром того дня, когда он был убит, — как он возражал против ее желания завещать все ее имущество Фонду Даттона. По иронии судьбы, подумала она, улыбнувшись, теперь, когда Генри проведет долгий срок в тюрьме за убийство Алана, фонд его имени сделает именно то, для чего он и был создан, пока Генри не начал тянуть из него средства… Так что в Бруклине все же возникнет приют для бездомных. Алана это могло бы позабавить, подумала она с горьким смешком… Это было забавно даже ей. Но как-то отстраненно. К тому времени, когда приют будет построен — даже намного позже, Генри еще будут судить…

Она встряхнула головой, отгоняя свои мысли, и поплотнее завернулась в шиншилловую накидку. Здесь, внизу, было холодно. Но она всегда мерзла и наверху.

Потом Катрин познакомила ее с Винсентом и сказала, что Винсент проводит ее туда, где теперь живет Джекоб.

Винсент приподнял голову, словно его острый слух уловил звук знакомых шагов. Он отложил в сторону толстую книгу, которую читал, — том Бальзака… Очевидно, Джекоб передал ему свою любовь к историям о сложных взаимоотношениях людей. Он поднялся на ноги, тусклый металл его пояса блеснул в свете свечей.

В дверях стоял Джекоб. Сидя в неосвещенном углу галереи, Маргарет смотрела, как они обнялись — настоящие отец и сын… Она была рада, что все эти годы Джекоб провел не один. Он по-прежнему был одет в свой лучший твидовый костюм, нелепый на фоне одеяния Винсента, но держался с достоинством.