«Сегодня в четыре пополудни казнена капитан Лила RT-875».
Джонини обернулся к сыну Разрушителя:
– Значит, ребенок выжил.
Мальчик кивнул:
– Когда я вырос, то сделал столько дублей, сколько нам захотелось, без родов и прочего.
– Ну, это объясняет твои штучки. Ты, как и твой отец, существуешь отчасти вне времени, отсюда и мерцание, и движение во временно́м стазисе. – Вдруг Джонини нахмурился. – Но он же обещал! Твой отец обещал ей, что вы достигнете звезд, войдете в контакт…
– Он не сказал когда. И ты разве не заберешь меня в университет, чтобы изучать?
– Конечно, но… – Джонини рассмеялся. – С твоим умением читать мысли ты можешь войти в контакт с любой расой. Плюс еще способность пребывать вне времени… Да это же величайшее антропологическое открытие со времен… не знаю, с каких времен!
Мальчик кивнул:
– Для этого мы и созданы. Мы можем передавать отцу любую информацию. Он ее обработает, и мы сообщим ее вам. Вы можете брать нас с собой, когда нужно войти в контакт, и мы все сделаем.
Джонини пришел в восторг:
– Он сделал даже больше, чем обещал! Ты наполовину человек, а говорить будешь не только за своих, но и за всех людей, за правнуков стопроцентной людской расы. И будешь кем-то вроде посредника для своего отца. Ты же всегда с ним связан, независимо от того, где вы находитесь?
Мальчик склонил голову набок:
– Отец и я – одно.
Вернувшись на крейсер, Джонини еще раз перечитал балладу о «Бете-2» и поразился тому, насколько все в ней теперь было понятно. В этих скупых строфах Лила, желавшая спасти свой народ, вставала перед ним так же явственно, как события его собственной жизни. Кто написал ее, эту балладу? Последний выживший Одноглазый? Или кто-то из официального сектора, в ком бессильное сочувствие обернулось творческой силой? Он уже продумывал, как использовать детей Разрушителя в своем исследовании кретонской цивилизации. Но сквозь расчеты и планы все пробивался, все звучал последний куплет гимна – ибо в каком-то смысле это был гимн:
Пересечение Эйнштейна
Пересечение Эйнштейна