Я отнес ее в деревню. Помню лицо у Ла Уники, когда я вышел на общий круг, держа на руках гибкое тело.

– Лоби, что?!.. Как она… Нет, Лоби! Нет, перестань!

Добри с Йоном взяли стадо. Я обосновался на Плоском камне у Исходной пещеры, точил мачете, грыз ногти, спал и думал один.

Ну вот, вступлениям конец, вернулись, откуда начали.

В какой-то день пришел Добри.

– Слушай, Лоби, ты бы помог нам. Львы вернулись. Не все, правда, но с тобой нам легче будет.

Добри присел рядом на корточки (и все равно навис надо мной на полметра). Покачал головой:

– Бедняга…

Провел мне мохнатой пятерней по черепу:

– Давай, Лоби. Ты нам нужен, мы тоже тебе пригодимся. У нас вон два козленка заплутали, поищешь?

– Уходи.

– Бедняга ты…

Но ушел все-таки.

Потом пришел Мелкий Йон. С минуту стоял, думал, что сказать. Только надумал – понадобилось в кусты. Застеснялся и потом уж не вернулся.

Ло Кречет пожаловал:

– Ло Лоби, айда на быка. Тут бык объявился в километре к югу. Рога, говорят, с твою руку длиной.

– Знаешь, Ло Кречет, у меня сегодня настроение какое-то нефункциональное.

С Кречетом, конечно, не надо про такое шутить. Зафырчал и удалился. Но и мне тогда было не до его допотопного этикета.

А вот когда Ла Уника пришла, это было по-иному. Я же говорил: тонка и остра. Села с книгой на другом конце камня и час не обращала на меня внимания, пока я не обозлился. Наконец спросил:

– Что это вы делаете?