Я повертел ногой стрелу:

– Быка-то завалили уже?

– Нет.

Я кончиком мачете проверил: заряд в порядке.

– Так пошли.

– Остальные сперва проверь.

Пока я возился с зарядами, Кречет закончил с тетивой и вынес арбалет для меня. Мы пошли к реке.

От ила вода была с желтизной. Она бежала быстро и высоко, гнула папоротники и длинную траву, зачесывала их, как волосы, от берега к стремнине. Мили две мы шли размокшим берегом. Наконец я спросил:

– Что убило Фризу?

Ло Кречет присел осмотреть ободранную лесину: тут прошелся бивень.

– Ты там был, ты и видел. Ла Уника только гадает.

Мы отвернули от реки, и по Кречетовым лосинам заскребли колючки. Мне лосины ни к чему: своя кожа тугая и прочная. И у Добри такая же, и у Йона.

– Я ничего не видел. А что Ла Уника?..

С дерева сполохнулся альбиносный ястреб и улетел, забирая кругами. Фриза, кстати, тоже без лосин обходилась.

– Говорит, что-то врожденное. Во Фризе было что-то нефункциональное, и когда оно проявилось, Фриза погибла.

– Все у нее было функциональное!

– Не ори, юноша.

– У нее все стадо как в ладошке было, – сказал я уже тише. – Ее звери слушались. Она опасное отводила, а красивое подманивала.

– Чушь, – буркнул Кречет, переступая промоину.

– Без звука, рукой не двинет – а козы идут, куда нам нужно.