– Итак, нас щелкнули по носу, – снова заговорил Ортега, прокашлявшись и выпив минеральной воды. – Многие сегодня отдали жизнь за революцию. За лучшую жизнь для наших детей. Убитые железными слугами международного капитала и его компрадорских приспешников. Я не буду много говорить… Напомню тем, кто только к нам присоединился, как это произошло. Примерно в 18:20 начался обстрел наших постов западнее района Куаутемок на проспекте Пасео-де-ла-Реформа из минометного и стрелкового оружия. Это были легкие колесные дроны, которые быстро меняли позиции. Наша контратака с целью перехвата сначала имела успех, мы уничтожили шесть из них и еще около десяти легких роботов, которые появились для защиты из подземных коммуникаций. Подавили около тридцати огневых точек. Тоже кибернетических. Продвинулись почти на полкилометра. А что было потом, вы уже знаете. Мы попали в окружение. Сейчас войска отступили на прежние позиции. Точное число жертв уточняется. Но и гадов неслабо потрепали. Никто не погиб зря. Мы прощупали их оборону, и это поможет нам, когда придет время. А оно придет очень скоро…

Он говорил еще минут десять, но Макс стал подозревать, что больше ничего нового не услышит.

Рихтер встретился взглядом с Сильвио, и тот кивком дал ему понять, что военспец прав.

Обмен сообщениями – хоть звуковыми, хоть текстовыми, был сведен к минимуму в целях секретности. У большинства просто деактивировали часть функций «линз» и «ушей», потому что от рефлекса, выработанного годами, просто так не избавиться.

Когда речь закончилась, выступили еще несколько человек, но ничего, что было бы неизвестно Максу, тоже не сообщили. Совещание продолжалось еще минут двадцать, обсудили текущие вопросы, потом Ортега распустил собравшихся. Все торопились вернуться в место постоянной дислокации. Рихтер тоже, не задерживаясь, направился размашистым шагом к выходу. Из намека Сильвио он понял, что будет атака, но о ней известят не раньше, чем за пятнадцать-двадцать минут до начала. Это не произносилось вслух, можно было только догадываться.

«Секретность, как накануне операции „Оверлорд“», – усмехнувшись, подумал военспец. Даже он, совсем не разведчик и не контрразведчик, видел слабости и проколы в этой игре, которую вели дилетанты против экспертов. Да, они выкладывались по полной, но опыта это не заменяло. Оставалось надеяться, что повстанцам повезет. И те, кто противостоит им, недооценив, допустят ошибку. Людям свойственно ошибаться.

Рихтер шел по гулкому переходу из подземной стоянки. Он ненадолго задержался, чтобы проведать нескольких знакомых и узнать у них про снабжение, но не застал их на месте. А когда поднимался по лестнице, заметил наверху, на первом этаже супермаркета какое-то оживление. Видимо, несмотря на конспирацию, такие слухи невозможно удержать. И все готовились к бою, и жили этим ожиданием.