Но Максим таким людям, как Росос, не доверял. Хотя не только этот Фульхенсио вызывал у него подозрения.

– Уточняю, – произнес товарищ N, глядя прямо на Максима. – В приказе сказано, в какой последовательности информировать бойцов новой группы. Только так и ничего не сообщать раньше! Всё под твою ответственность. За разглашение… ты знаешь, военспец, что полагается. И за ошибки, ведущие к провалу.

Рихтер кивнул, хоть его и резануло, что ему, по сути, угрожают. И после краткой паузы произнес:

– Так точно.

– Ну вот и хорошо, что мы друг друга поняли. Кстати… вроде был композитор, твой полный тезка?

– Да… так точно, композитор!

– Понятно, – человек в пиджаке усмехнулся. – Свободен, старшина.

Рихтер развернулся – не на каблуках, как на параде, а более вольно, и пошел к выходу. Он знал, что впечатление бывает обманчиво, но этот человек вызывал у него меньше всего симпатий из тех, кого он пока увидел в «Авангарде». К сожалению, командиров не выбирают, ему ли не знать.

Он покинул комнату, а Сильвио остался. Плотно пригнанная дверь с герметичным уплотнителем закрылась, и теперь Максим не услышал бы из маленького «зала совещаний» ни звука, даже если бы захотел.

* * *

Он попрощался со своими, но без особых сантиментов и уж точно без слова «прощай» – это считалось плохой приметой. Не всем было плевать на приметы, как ему.

– Ну что, бывалые камикадзе! – напутствовал его Гаврила. – Удачного полета! Возвращайтесь все целыми, чтобы мне не пришлось вас штопать. Эх… я бы свой глаз отдал, лишь бы полетать с вами и пострелять сволочей.

Максима неприятно удивило, что про летающие ранцы уже слышали многие, хотя он приказ о секретности соблюдал. К счастью, никто пока не догадывался, что летят они к Тлачи. Думали, будут патрулировать горы и гонять контрабандистов.

С Максом в группу «Ягуар» отрядили Диего, Санчеса и – неожиданно – Ингрид, которая была знакома с таким видом транспорта. И еще более неожиданно – Рауля.

– Я летал на таком. Когда доставлял посылки, – улыбнулся индеец в ответ на вопрос, когда же он освоил эту технику. – У меня много внуков в горах.

Улыбался он одними уголками губ и глазами, что в сочетании с неподвижным безэмоциональным лицом выглядело странно для привыкшего к западной культуре человека. Но Рихтер знал, что даже от одного племени к другому обычаи автохтонов очень отличаются. Он уже не был уверен, из какого именно народа происходил Рауль. Может, он вообще не с Юкатана. Там никаких гор нет.

Гаврилу оставили во временном тыловом госпитале, в метро, где от него будет больше пользы, чем на передовой.