Рихтер уже хотел открыть рот, но Сильвио Хименес его опередил:

– Им нужен минимум день на подготовку и чтобы сработаться. Иначе это как нырять в реку с крокодилами!

Максим был благодарен Сильвио, потому что в противном случае это пришлось бы сказать ему самому. Он бы не постеснялся, но чувствовал, что задавать старшим офицерам такие вопросы – слегка не по рангу. В Корпусе это должен был сделать его непосредственный командир.

– Хорошо, – сказал товарищ N, который явно был здесь главным. – У вас будет весь завтрашний день, вечер и ночь, но не больше. Атака состоится на рассвете. Приказ я вам только что скинул. Полное полетное и боевое задание, а также схемы вам загрузят на месте. При угрозе попадания в плен – удалите их, а потом уничтожьте чип.

Он замолчал. Ортега и Давид Натанович покивали седыми головами.

– Всё. Можешь идти, военспец. А ты, Сильвио, останься. Завтра будет решительный день. Да поможет нам Бог, товарищи! – последнее слово старый командир интербригады сказал по-русски.

– И вот еще что. Это касается вас обоих. О том, что вы услышали в этой комнате, никто, кроме вашей новой сводной группы «Ягуар», не должен знать.

– Подозреваете, что есть «крот»? – приподнял бровь над искусственным глазом Хименес.

– Может быть. Или целый выводок.

Рихтер вспомнил: говорили, что недавно в лагерь приезжал команданте Фульхенсио Диас Росос – кадровый полицейский и офицер спецназа в отставке, борец с наркомафией. После революции он сразу объявил о том, что сердцем и душой с народом. Но верили ему слабо. Он был не беден, и лет пять назад обвинялся в коррупции и злоупотреблении служебным положением, но был оправдан. Правда, ушел на пенсию на несколько лет раньше положенного. Злые языки говорили, что он в обиде на Мировой совет и правительство Мексики за то, что те лишили его льгот, компенсационных выплат и чуть было не отправили в тюрьму. Еще он явно рисовался. Носил френч и камуфляжную кепку, курил сигары и явно косил под Фиделя Кастро.

«Зазнался, – шептались о нем. – Думает, что он Бенито Хуарес, Симон Боливар и Уго Чавес в одном лице». Но его ценили, ведь довольно мало кадровых полицейских переметнулись на сторону противника. В основном просто разбежались по домам после того, как правительство исчезло, а гарнизон столицы, как ранее и второй из неподконтрольных зон – Тихуаны, капитулировал… Точнее, даже не капитулировал, а просто негласно был распущен и растворился… вместе с деньгами со счетов, сложной техникой и даже офисной мебелью.

Всё это еще предстояло расследовать рыцарям холодной головы и горячего сердца, хоть они и открещивались от всех ассоциаций с ЧК Дзержинского, а официально их работники назвались просто «inspector de Seguridad» – инспекторами безопасности. Тяжело, наверное, проверять каждого, и Рихтер не хотел бы оказаться на их месте. Бывали и перегибы. Вряд ли chequistas спали спокойно, и неясно, что их чаще будило, – подъем по тревоге или ночные кошмары.