Военспец напомнил всем, чтобы следили за зарядом батарей. За ночь аккумуляторы были заряжены полностью, но любые эксцессы возможны там, где техника используется не так, как предполагал изготовитель. Единая энергетическая установка костюма должна была распределять энергию на все так, чтобы минимизировать расход. Суперконденсаторы энергетического оружия были заряжены отдельно и тоже под завязку.

– Ну! На старт! Внимание! Поехали!!!

Заработал несущий винт. Его запустил контроллер коптер-пака, которому Максим дал команду на отрыв от земли через секунду и задал нужное ускорение.

Он почувствовал, что земля резко ушла из-под ног. Костюм предохранял от ветра и прохлады, но натяжение от ремней рюкзака, распределенное по всей спине, было трудно с чем-то спутать.

И все летуны из группы «Ягуар» взлетели: тремя партиями, каждая почти синхронно, как стая уток, хотя они больше напоминали гигантских майских жуков.

Внизу с парковки им помахала рукой одинокая фигурка. Виссер, чья фамилия по-русски звучала не слишком благозвучно, в это утро был кислым и осунувшимся. Он считал, что его обидели тем, что не взяли в бой. Дурак. Просто мало еще видел крови, внутренностей и оторванных конечностей, поэтому и считает, что там есть что-то красивое и величественное. Максим в глубине души понимал его обиду, но считал, что на земле от него будет больше пользы.

Дизайнер притащил из какого-то коворкинга мягкий шар для сидения и оборудовал командный пункт в подвале, уже украсив его «умной тканью». Будет сидеть там, словно в прежние времена, когда получал от заказчиков письма вроде: «Поиграйте со шрифтами! Повысьте градус милоты и няшности в одноруком зайце на стр. 3! Дедлайн горит! Комикс про зверей-инвалидов нужен еще вчера!». Только задача у него теперь не в пример важнее. Даже если разбомбят весь город, этот резервный канал связи должен уцелеть. Подвал капитальный и надежный.

Земля стремительно удалялась. Максим обвел взглядом группу и подумал, что идеальным музыкальным сопровождением был бы «Полет валькирий». И когда от бетонной автостоянки кампуса его ноги отделяло уже сто метров, Рихтер ощутил последний укол сомнения от внутреннего адвоката дьявола.

«А вдруг, если ты победишь, ты сделаешь им хуже? И даже твоя нелепо-героическая гибель никого не спасет, а лишь умножит горе и несправедливость?».

Но он прогнал эту мысль сразу. Какая на хрен героическая гибель? Он же не смертник, и пошел на это не для того, чтобы расстаться с жизнью максимально красиво. Себя он тоже постарается сберечь. Некуда возвращаться после победы? Чушь какая. Целый мир, широкий и открытый, каким он обязательно станет, когда упадут последние оковы и заборы. И в этом мире ему точно будут рады, и он точно будет нужен.