И только сказав, понял, что для командира эскадрильи подобный тон в отношении начальства звучит дерзко. В Корпусе мира у него не раз были проблемы с субординацией. Принципиальных и гордых нигде не любят.

– А ты проницательный, – усмехнулся виртуальный Хулио Ортега, который еще не отключился, и похлопал его по плечу жилистой рукой, похожей на птичью лапу, которая, конечно, прошла насквозь. – Может, и выдумка. Своими глазами не видел. Ну ладно, не подкачайте, орлы! Кондоры!

Казалось, он не обиделся. А может, это вообще был не он, а копия с псевдо-интеллектом, и настоящий Ортега занят совсем другими делами. Рихтер знал, что умеет наживать недругов везде, но сейчас был не тот случай.

Военспец кивнул, поднялся со своего места, и объявил бойцам десятиминутную готовность. Эти действия они уже отработали на симуляторе. Не создавая суеты в узких дверях, бойцы «Ягуара» один за другим покинули узкое подвальное помещение и выстроились в коридоре. Почти в каждом было восемьдесят кило живого веса, но ботинки с амортизирующей подошвой совсем не грохотали. Делали они всё быстро и точно. Бойцы подобрались, смешкам и болтовне теперь уже не было места. Но это не он их вымуштровал – осознание того, что их ждет, повлияло на психику каждого.

«Ну, точно как камикадзе перед вылетом во славу императора».

И в этот момент Санчес, как мог, попытался разрядить обстановку:

– Штурмовая группа «Карлсон» к бою готова, сэр!

Рихтер был благодарен ему, хотя мало кто понял аллюзию. Он знал, что и чернокожий Хуан не читал Астрид Линдгрен, но как-то раз они всем отделением смотрели на большом экране (который развернули на потолке) советский мультик.

Хотя сами шведы этого персонажа терпеть не могли. И Максим был с ними солидарен. Ему этот толстый пройдоха, гедонист и социопат никогда не нравился, а его пакости просто возмущали маленького Рихтера. Особенно когда тот выкинул медвежонка в окно. Но теперь мультик был теплым воспоминанием из детства, когда жизнь казалась простой и ясной.

В комнате они облачились в боевую броню и надели ай-паки и амуницию. А после так же синхронно расхватали в соседнем зале летное снаряжение, пронумерованное и разложенное на стеллажах. В этих комнатах еще витал хорошо узнаваемый запах старой бумаги. Раньше тут хранились университетские бумажные документы двадцатого века. Но в период хаоса сначала отключился климатизатор, потом сюда забрались мыши. А потом редкие книги и никому, кроме специалистов, не интересные архивы кто-то украл, так что запасники музея освободились. Конечно, все это успели давно оцифровать. В отличие от Софи, военспец спокойно относился к бумажным книгам и считал их не более святыми, чем оберточную бумагу. Жизнь даже самого никчемного человека стоит дороже, чем эти горы макулатуры.