– Красивую… учительницу?! – Алиса, которая поднялась и попыталась привести себя в порядок, рухнула обратно в кресло и снова разрыдалась.

– Merde, запереть бы вас в комнате, пока не помиритесь, но вы ведь там разнесёте всё! Алиса! – Гарет вновь присел на корточки перед нею. – Перестань дурью маяться! Мы, мужики, так устроены, что хотим всё, что имеет пару красивых грудей, и само по себе это не преступление…

– Да я знаю! – Крикнула Алиса. – Я ведь не поэтому… Он попрекнул меня тем, что меня… меня… Драйвер…

– Да быть того не может! – Воскликнул Гарет. – Я не верю!

– Я тоже… – она рыдала, как ребёнок, вся содрогаясь, – не ве… не ве… РИЛА-А-А!!! Мне так больно!!! Он же знает, что я не ви… нова… – Рыдания одолели её, и Гарет, чувствуя сильную жалость и гнев на брата, обнял её.

– Ты и плачешь, как дитя малое… – Пробормотал, укачивая и баюкая её. – Не плачь, Рыжик. Подумаешь, дурак, ляпнул, не подумав, лишь бы уязвить побольнее… Сам же жалеет теперь!

– Не жалеет! – Крикнула Алиса. – Он сам мне велел убираться – прямо так и крикнул: «Убирайся, дура!!!». Я после такого ни за что не останусь, ни за что!!! Пусть хоть на коленях умоляет, не останусь и всё!!!

– Погоди, а? Я с ним поговорю…

– Нет! – Подпрыгнула Алиса, глаза гневно сверкнули. – Ни за что!!! Не надо мне… его одолжений… – Она гневно сдёрнула с пальца «Пламя Фейри». – Всё кончено! Так ему и передай! Так и передай ему… И кольцо его паршивое!

– И всё же погоди. – Гарет вложил кольцо ей обратно в ладошку и сжал её. – Подумай!

– Я её вовсе не попрекал! – Обиделся Гэбриэл. – Это она меня обвинила в том, что я там делал, а я напомнил…

– Господи, у меня голова от вас лопнет! Короче: что бы вы ни говорили, а она ревёт и собирает вещи.

– В смысле: собирает вещи?!

– Чтобы уехать к эльфам.

– Что – всерьёз собирает? – У Гэбриэла похолодело внутри.

– Кстати, подарки и драгоценности не берёт, и «Пламя Фейри» тоже.

– Она его сняла? – Гэбриэла именно эта деталь почему-то испугала больше всего.

– Да. – Лаконично ответил Гарет.

– Но… но… – Гэбриэл встал. – Чёрт, я что-то ужасное сделал, а? Я же люблю её!

– Я знаю. Я сделал, что мог: оправдывался за тебя, уговаривал, только, по-моему, зря.