Они поужинали при свечах, потом Ганс проводил её наверх, зажёг пару свечей в её комнате, и стало так уютно и красиво, что просто загляденье! Мария присела на сундук, облокотившись о широкий подоконник, любуясь замком: его окна сияли, словно ожерелья, по всем его зданиям. И окна Гэбриэла, которые он ей показывал, тоже светились.

– Мы с тобой теперь не одни. – Сказала она своему маленькому, поглаживая живот и мечтательно улыбаясь. – У нас с тобой есть папа, и он тебя тоже любит… Он о нас позаботится. Мы теперь с тобой никогда не будем голодать и бояться… Нас никто не тронет… И тебя у меня никто не заберёт! – Тильда, помимо всего прочего, рассказала ей, как она была счастлива, когда впервые взяла на руки своего ребёнка, и теперь Мария мечтала, как это произойдёт и с нею. Вот бы посмотреть, какие они, эти детки, чтобы знать, кого увидит? Воображение её пасовало: совсем маленькие дети росли на какой-то другой ферме, до пяти лет, детей меньше Мария никогда не видела. Когда в Девичнике родила девушка, Мария слышала только детский плач, самого младенца увидеть ей не довелось.

Наконец, ей захотелось спать. Забравшись в постель и утонув в перине, девушка закрыла глаза, и увидела, как моет окно. Но во сне ей снился её ребёнок… Только вот как он выглядел, Мария потом так и не смогла вспомнить.

Увиделись Гэбриэл и Алиса за ужином, у принца. Девушка была такая холодная и чужая, что Гэбриэл встревожился, даже струхнул, и принялся изо всех сил стараться привлечь её внимание, даже подлизаться. Но Алиса стойко игнорировала все его попытки, одновременно обращением к Гарету и принцу подчёркивая, что вообще-то она такая же, как всегда, только для него, Гэбриэла, отныне нет в ней никаких эмоций, и удалилась такая же холодная, как и пришла. Когда Гарет сказал, что они сегодня собирались к ней, Алиса ответила:

– Я не смогу сегодня вас развлечь, я очень-очень занята. – И ушла, не ответив на робкое: «До встречи?» – своего жениха. Принц похлопал обескураженного Гэбриэла по руке:

– Поссорились?

– Она меня ревнует.

– По делу?

– В том то и дело, что нет! – Взорвался Гэбриэл, чувствуя себя униженным. – А если я порой чувствую влечение при виде других красивых женщин, то как без этого, отец, КАК?!!

– М-да. – Вздохнул его высочество. – Я уже говорил, что нет страшнее тирана, чем крошка-жена при великане-муже!

– Ага. – Не умилился Гэбриэл. – А мне-то что делать?!

– Просить прощения… отрицать, что тебе нравится кто-то помимо неё, хоть это и ложь. Говори ей только то, что она хочет услышать.

– Прощения?! – Гэбриэл аж подскочил. – Я же не виноват!!! Ты бы слышал, что она мне говорила… Ха! Говорила! Визжала на весь замок!!! А теперь она же на меня и обиделась – где логика, отец, где?!