– Это просто слово.

Драконус вгляделся в нарисованный глаз. Потом поднялся, подобрал цепи и ушел – Овраг не видел куда.

Кадаспала подполз поближе.

– Он хочет только сбежать, сбежать, сбежать. Но ты, но ты, но ты – главный узел, узел. Узы крепки! Никому не сбежать. Никому не сбежать. Никому не сбежать. Спокойно жди, спокойно жди, пока он не проснется, проснется, и он проснется. Мой ребенок. Понимаешь, слово это слово, это слово. Это слово – «убить».

Овраг улыбнулся. Да, он знал это. Знал.

– Жди, милый узел. Жди, жди, жди. Все обретет смысл. Все. Обещаю, обещаю, я обещаю, правда, обещаю – ведь я видел будущее. Мне известно, что грядет. Мне известны все планы. Ее брат умер, а он ведь не должен был, нет. Нет, не должен был. Я делаю это для нее, для нее, для нее. Только для нее.

Узел, я делаю это для нее.

«Убить, – подумал Овраг, кивнув. – Убить, да, я понимаю. Понимаю. Да. Убить ради нее». И оказалось, что само это слово, да, само слово умеет улыбаться.

Даже когда пепел сыплется с небес.

Под россыпью звезд Наперсточек стояла у дороги, поджидая фургон. Даже в темноте было видно, что починили ее кое-как; странный экипаж колыхался и трясся. Гланно Тарп примостился на высоких козлах, широко растопырив забинтованные ноги; лошади мотали головами, прижав уши и выпучив глаза.

По бокам фургона шли люди. Маппо и Остряк – слева, Рекканто Илк, Валуны и мерзкий Картограф – справа. Мастер Квелл, видимо, сидел внутри.

Фейнт что-то еле слышно пробурчала и поднялась на ноги.

– Поднимайся, сладкая, приехали, наконец.

В городке, известном как Предел Напасти, в полулиге от них, не горел ни один огонек.

Наперсточек подошла к Остряку.

– И что там случилось?

Он покачал головой