– Именно так, сударь некромаг. Но тогда я этого ещё не знал…

Голос у фигуры звучал странно, с пришёптываниями и шепеляво, точно язык и губы плохо слушались хозяина. Но, в конце концов, это карнавал, тут всё позволено. Ну, или почти всё.

– Прошу вас, синьор.

– Благодарю, маэстро. Я вижу, вихри карнавала уже не прельщают вас?

– Ну отчего же, синьор. Вино с прекрасным букетом, танцы на мостовых, веселье и радость – я люблю за этим наблюдать. В мои почтенные годы, синьор, уже не слишком-то прилично предаваться вакхическим танцам. Впрочем, вы ведь тоже не спешите присоединиться?…

– Туше, – засмеялся Моровой Доктор. – Вы правы.

– А смех у него, синьоры, был странный и неприятный. Так, наверное, мог бы смеяться висельник, только что вынутый из петли.

– И вы ничего не заподозрили, маэстро? Вас ничего не насторожило?

– Помилуйте, падре! Я всё-таки не вчера родился.

– Так что привело вас ко мне… коллега?

– Вы проницательны, маэстро. Простите, что я вынужден скрывать лицо своё под маской. В своё время вы всё узнаете и, не сомневаюсь, поймёте мои мотивы.

– Мы на карнавале, синьор. Маски тут естественны.

– Вы правы. Мы на карнавале жизни, увы, очень кратком. Несправедливо кратком.