И перед маэстро появилась наглухо осургученная скляница с мизинец величиной, заполненная иссиня-чёрным.

– И вы, мэтр, вот так вот запросто её?!.

– Помилуйте, сударь некромаг. Разумеется, сперва я опробовал её на Пьетро, своём конюхе.

– На конюхе? Не думаю, что он нуждался в эликсирах, маэстро.

– Как раз наоборот, святой отец. Пьетро отлично разбирается в лошадях, однако уже в летах, обременён изрядным животом, у него одышка, и вирильный орган свой он может разглядеть только в зеркале. Но видели б вы, как он ринулся на явившуюся к нам молочницу!.. Пришлось потом заплатить ей не только за молоко. Впрочем, я не поскупился, и девушке явно понравилось, потому что назавтра она явилась вновь.

– А не испытали ли вы, мэтр, тревоги за судьбу своего слуги?

– Едва ли ему что-то угрожало, сударь некромаг. Личу отнюдь не требовались столь сложные схемы, желай он со мною разделаться. Поэтому меня волновала лишь правильная дозировка. После нескольких удачных экспериментов с Пьетро и всё той же молочницей я подобрал должные количества. Ну а потом, как истинный учёный, испробовал снадобье на себе. Без лишних подробностей, уважая целибат святого отца Виллема, скажу лишь, что действовал эликсир именно так, как и обещал лич. Правда, выдал он мне всего ничего.

– И вы решились?

– Я решился, синьоры. Каюсь и казнюсь. Не устоял. К тому же Марица…