– Синьор. Поверьте, всё это я слышал не единожды. И не один раз писал самолично. Таков наш путь, такова природа наша. Магия и чары могут отсрочить наш конец, но не избыть его и не даровать нам жизнь вечную, такое только в Господней воле. Поведайте мне без предисловий, прошу, что привело вас ко мне?
– Вы не дослушали, маэстро, – глухо сказал Доктор. Голос его едва пробивался сквозь волны весёлой музыки, смех и взвизгивания танцующих. Неслись кругом цветастые юбки, блестели глаза, губы срывали быстрые поцелуи. Жизнь радовалась, жизнь плясала, несмотря на «тщету» и «бренность». – Прошу простить, что и впрямь заставил вас слушать давно вам знакомое. Скажу больше. Я добился того, чего хотел.
Маэстро Гольдони аккуратно допил остывшее вино, с сожалением подумав об испорченном вечере. Ему нравилось сидеть вот так, на краю карнавала, и он не ощущал себя чужим. Хотя, конечно, конечно, порадоваться, скажем, вон с той черноволосой озорницей ему уже не удастся. Как и с любой другой. Impotenza senile, увы, увы…
– Я добился, чего хотел, – повторил Доктор. – Я добился бессмертия.
«Умом расслабился, – подумал маэстро. – Очередной pazzo…[12]»
– Я умер, и я возродил себя. – Незнакомец поднял к маске руки в тонких чёрных перчатках. – Я показал бы вам результат, но здесь, увы, не место. Однако мастеру вашего уровня не составит труда взглянуть сквозь фальшивую личину.
– Убедились, маэстро? Да-да, я умер, и был оплакан, и похоронен, и сам извлёк себя из могилы. Как начиналась первая из прочитанных мною книг – «человек одолеет смерть не упованием на волю Господа, но силой собственного разума». Да, зрелище неприглядное. Пока неприглядное. Но я надеюсь на вашу помощь – и тогда я верну себе нормальный человеческий облик. Череп и кости покроются плотью. Жизнь продолжится. А к следующей смерти, каковая неизбежна, ибо плоть смертна по определению – я буду уже готов. Прекрасно понимая, что для этого должен поделиться с вами своим секретом. А в знак моей доброй воли… вот, возьмите. Эликсир, что поможет вам… радоваться жизни, как молодому.