– По-моему, сударь некромаг, всё совершенно ясно.

– Что же вам «ясно», отец Виллем?

– Лич охотился на вас. Но почему-то без девы Этии вы были ему не настолько интересны. «Якорь», «якорь», что это значит?…

– Падре, всё это донельзя интригует. Но давайте всё-таки оставим рассуждения, ибо мы почти на месте.

Глава 9

Глава 9

Лиловое пламя плескалось в склепе, словно прибой, ударяло в древние стены, стекало крупными слезами, втягивалось обратно в провал. Шипело, искрилось, переливалось, словно вырвавшаяся на волю алхимическая субстанция.

– Ой… – выдохнула дева Этиа, выглядывая из-за локтя сэра Конрада, немедля принявшегося ширить грудь и расправлять плечи.

Маэстро Гольдони мелко дрожал. Отец Виллем глядел на иномировой огонь со странным спокойствием, словно и не трогало его совсем им предстоящее.

Некромант поправил глефу – жест ненужный, если учесть, что за порталом – настоящая пропасть. Тебе нужны заклятия левитации, чтобы удержать остальных, об этом думай, Кэр Лаэда!

Амулет рыцаря Блейза чуть дрогнул, потянул, словно пёс, заслышавший хозяина. Чуял, ощущал, стремился. Наведённые маэстро Гольдони чары, эфемерные, безумно сложные, словно исчезающе тонкие кружева, – как выдержат они удары тёмного пламени?

Там, внизу – лич. Воскресивший себя колдун, узел тайн и загадок, стягивающийся всё туже и туже. Мёртвый чародей посреди мира, который Аэсоннэ тоже именовала мёртвым. Там – ответы, что выедали ему сознание, грызли, словно полчище муравьёв-камнеедов.

Мир изменился, должен был измениться и сам некромант. И шаг за шагом, с первого мига под этим небом до последних минут подле полыхающего портала, он пытался осознать это изменение. Да, нужно было защищать простых смертных, и он защищал. Но, подобно блеску луны на тёмной речной ряби, среди дробящегося и играющего серебра, среди погостов, катакомб, неупокоенных, драугов и прочих – проглядывало нечто поистине громадное, непостижимое, пугающее. Куда более пугающее, чем явление погибшей в Эвиале драконицы.

Нет, не присутствие какого-то врага, следящего за ним из темноты, и даже не те трое – под личинами орка, гнома и самой Аэ – были этой тайной. И не появление лича с подручными, и не явления «пришедших из Эвиала».