– И что случилось после того, как ты нас… выпихнул? – В голосе Ньес по-прежнему сквозила обида.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – негромко уронила Аэ. – Вам дана вторая жизнь, вы разве ещё не поняли?… Мать Кейден, ты погибла в Эвиале. Отец Этлау, не знаю, чем окончилась для тебя битва на Утонувшем Крабе, но это и не важно. Память Разрушителя запечатлела каждого из вас, и, когда мир изменился, когда потоки силы скрестились на нём, он вернул вас такими, как вы и были. Ну, или почти такими. Скорее всего – лучше того, чем вы были. Он разрушил многое в вас самих, то, что тянуло вас ко дну.

– Что значит «вернул нас»? – не сдавался отец Этлау. – Откуда вернул? И – куда именно вернул?

Некромант молчал. От слов Аэсоннэ в груди словно расползалась огневеющая рана, будто в тонкий шёлк ткнули раскалённым прутом.

– И откуда ты всё знаешь? – сердито буркнула Кейден.

– Я была с ним. От самого начала до самого конца, мать.

– Какая я тебе «мать»?! – вскинулась старшая драконица.

– Память крови не лжёт, – пожала плечами Аэ.

– А почему же я ничего не помню? – голос Кейден прозвучал непривычно жалобно. – Как я могла такое забыть?

– Я не видел, как ты откладывала яйцо Аэсоннэ, – наконец заговорил Фесс. – Если следовать её мысли, что вы явились из моей памяти… то драконицу из Козьих гор я не помнил, как мать Аэ. Слышал о ней, но… почему-то не запомнил.

Кейден только покачала головой.

– Невероятно, некромаг. Как ты мог «запомнить» меня без Аэсоннэ? Как ты мог запомнить мою собственную память крови, что тянется на всё время, пока существовали мы, драконы, хранители Кристаллов Магии Эвиала? Как ты мог вложить это в… меня? Ты, человек, в меня, дракона?!

Тонкие ноздри её раздувались и трепетали.

– Всё куда сложнее, достойная Кейден, – тихонько прошелестела Ньес. – Ведь если вас с преподобным отцом-экзекутором сударь некромант знал по прошлой жизни, то откуда тут взялась я? И откуда в моей жизни взялась ты, госпожа, если я знала тебя очень, очень давно?

– И я! – пискнула дева Этиа.

– Прихотливы игры Драконов Времени, – заметила от дверей Аэ.

– Постойте, погодите! – вскинул руки отец Этлау. – «Прихотливые игры», прекрасная юница Аэсоннэ, хороши в местах прелюбодеяний, описания коих слишком греховны. Начнём сначала. С того самого момента, как ты, сударь некромант, весьма бесцеремонно выпихнул нас всех прочь. Что случилось после? Как явилось на свет вот это вот чудо?

Словно отзываясь его восхищению, деревце слегка подмигнуло голубоватыми листьями.

– Оно тебя слышит, отец-экзекутор.

– Так я ж со всем уважением! – не растерялся тот. – С уважением и преклонением даже!..