Деревце мигнуло вновь. Фесс был уверен, что оно чуть насмешливо улыбается.

– Я скажу, – согласился он. – Только начну с чуть более раннего…

Он рассказывал о том, как они с Аэ очутились в этом мире. Как выбирались из безжизненных гор. Как был сделан его первый посох, как он, этот посох, вытягивал из земли убийственную силу местной реальности, как потом круг сухой, умершей, убитой посохом травы вдруг ярко зазеленел, а само дерево сделалось безжизненно-чёрным.

– Это была сила смерти и посмертия. Сила разрушения – а ведь там, на Эвиале, я стал именно Разрушителем. Тогда я видел только одну сторону и совсем забыл про другую…

– Всякое разрушение есть обратная сторона творения, – вставила Аэсоннэ. – Азбучная истина, простите.

– Посох вытягивал одну сторону силы. Ту, которой я пользовался, будучи некромантом.

– А потом всё развернулось другой стороной… – негромко выдохнула Аэ. Осторожно протянула руки, взяла плавающее деревце в ладони, заключила в пригоршню. То дружелюбно мигнуло.

– И до неё дойдём, – посулил Фесс. – А потом в этом мире у меня начались сны. Мы с Аэ пробились к здешним обитателям, договорились с гномами, сработали мне глефу…

– А до этого была ещё та самая тварь Хаоса, – напомнила драконица.

– Да. Тварь Хаоса в забытой богами и людьми деревушке. Тварь, чей череп и заключённый в нём дух нам так помог…

– Вот на этом месте, – перебила его Аэсоннэ, – я и поняла, что это очень, очень непростой мир. И Разрушитель оказался в нём не просто так.

– Этого мало, – вновь подала голос Кейден. – Разрушитель, но ведь мы с тобой не встречались в Эвиале. Не говорили. Не стояли лицом к лицу. Ты мог узнать обо мне только… только из рассказов других. Сфайрата, или Чаргоса, или иных. И, если каким-то образом ты перенёс меня сюда…

– Ты уже упоминала об этом, мать, – сухо обронила Аэ, в упор глядя на старшую драконицу. – Скажу, это значит, что ты должна была здесь оказаться.

– Да, но почему я? Почему не тот же Сфайрат?…

– Потому что ты нужна Аэ, – медленно и осторожно, точно пробираясь по тонкому льду, проговорил некромант. – Потому что… потому что я не мог дать ей желаемого. Для меня она была и останется дочерью.

Кейден фыркнула, но быстро взяла себя в руки.

– Да, дочерью, – громче повторил Фесс. – Я помню, как лопалось яйцо в моих руках, как Аэ появилась на свет… как ещё могу я к ней относиться?… И если её пути разошлись со мной, с приёмным отцом, – то кого ещё мог я позвать сюда, как не её мать? Даже зная, что у драконов всё не так, родители значат совсем иное… но у нас, людей, мать – это мать. Кто ещё присмотрит за пустившейся в одиночное странствие Аэсоннэ, если я уже не могу этого сделать?