– Изабел Костелло. Ее отец заведовал местным отделением МТТ.

Лицо Фиппса вытянулось дальше некуда, потом он откинулся в кресле и разразился хохотом. Затем, вытерев выступившие на глазах слезы, спросил:

– Вы слышали, Сэр Исаак? Нет, вы слышали? Мы толкуем о синей птице, а она – у вас на заднем дворе! Бабушка потеряла очки, а они у нее на лбу!

Ничего не понимая, Дон переводил взгляд с Фиппса на дракона.

– Что такое? – спросил он с обидой в голосе.

– Что такое? Сынок, Джим Костелло и его дочь сейчас здесь, они тут появились через пару дней после нападения. – Он вскочил на ноги. – Сиди здесь, никуда не уходи, я сейчас вернусь.

Фиппс и вправду вернулся очень быстро.

– Каждый раз путаюсь с этими вашими телефонами, Сэр Айк, – сказал он. – Но, как бы то ни было, они сейчас придут.

Он уселся и тяжело вздохнул:

– Когда-нибудь я сам себя сдам в психушку. Как полного идиота.

Фиппс замолчал, лишь изредка отпуская смешки. Сэр Исаак, казалось, созерцал свой пупок, которого у него отродясь не было. У Дона внутри бушевала буря, он почувствовал облегчение такое большое, что его нельзя было даже назвать приятным. Изабел жива!

В конце концов успокоившись, он спросил:

– Слушайте, может быть, кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Сэр Исаак приподнял голову и притронулся щупальцем к клавишам:

– Прости меня, малыш. Я задумался о других вещах. Очень, очень давно, когда моя раса была молода, а люди еще не…

В разговор вмешался Фиппс:

– Извини, старина, но думаю, у меня получится покороче. А подробности ты расскажешь потом. – и, не дожидаясь согласия, обратился к Дону: – Так вот, Харви. Существует одна организация – заговор, подполье, тайная ложа – называй, как хочешь. Для нас это – просто Организация. В нее входим мы с Сэром Исааком, Мэлат, а также твои родители. И доктор Джефферсон тоже в нее входил. Большинство членов Организации – это ученые, но не только. Единственное, что всех нас объединяет, – вера в достоинство и естественную ценность свободного разума. По-разному мы боролись – и без особого, надо сказать, успеха – против сложившейся в течение двух последних столетий политики ограничения личной свободы, той, которую проводили разные правительственные или близкие к правительственным организации, покрупнее и помогущественнее, чем наша.

На Земле наша группа имеет многих предшественников и корни у нее очень древние. Я говорю об объединениях ученых, которые боролись с секретностью и насилием над свободой мысли; художников, боровшихся с цензурой; обществах юридической помощи гражданам и о многих других организациях, чаще всего – действовавших без какого-либо успеха, а иногда – так и просто по-идиотски. Около ста лет назад подобные группы были вынуждены уйти в подполье; слабые погибли, болтливые выдали себя сами, и их ликвидировали, а выжившие объединились.