Более всего предмет напоминал сказочный цветок, выросший на холодной марсианской почве. Сотни гребешков, напоминающих лепестки розы, отражали лучи неяркого солнца, вспыхивая искрами и всеми оттенками красного. Размером ЭТО было с футбольный мяч. Несомненно, природное образование имело кристаллический характер, живому существу было просто невозможно выжить в суровых условиях марсианской пустыни. Впрочем, что люди знали о жизни? Ничего. Жили ведь в этой же пустыне семилапки, которым природа дала возможность питаться один раз в год — в разгар неприветливого марсианского лета, и они прекрасно существовали.

— Слушай, Йозеф, — сказал Завьялов. — Невероятная красота!

— Первый раз вижу такое чудо, — искренне признался Герлах. — Саша, если такую штуку подарить Илонке, да она в жизни больше ни на кого не посмотрит! Как ты думаешь, сколько такая штука может стоить?

— Не знаю, — хрипло вздохнул Завьялов. — На Землю это официально не провезешь, а на Марсе продавать нет никакого смысла.

— Подарю Илонке, — сказал Герлах. — Она этого лейтенантика из звездной полиции сразу отошьет, никаких рыцарских турниров проводить не придется.

Он сделал еще несколько шагов и наклонился над фантастическим марсианским цветком, протягивая к нему руки.

Завьялов и сам бы не смог объяснить причин внезапно одолевшего его беспокойства.

— Осторожнее, Йозеф! — крикнул он.

И тут марсианский цветок словно взорвался!

По слежавшимся за столетия слоям породы побежали юркие трещины, их становилось все больше и больше, а потом словно раскрылась хищная гигантская пасть, и Герлах исчез в красно-желтых клубах песка, напоминающих дым.

Некоторое время Завьялов смотрел, как раскрывается подземная пустота, потом вспомнил, что у него нет оружия, а запас кислорода слишком ничтожен, чтобы с ним дойти до любого из марсианских поселений.

И тогда он побежал.

Он бежал прочь, охваченный страхом, и сгорал вместе с тем от стыда, он бежал — бессильный помочь и способный спастись, а юркие трещины бежали за ним и что-то живое, упругое, хищное оплетало его ноги. Ужас придал ему сил. Завьялов сам не помнил, как оказался в глиссере. Не закрывая люка, он приник к клавишам, поднимая глиссер с песка. Только когда машина оказалась в воздухе, Александр почувствовал себя в безопасности и смог закрыть люк, в который уже ворвался первый марсианский вихрь. Он заставил глиссер подняться выше. Внизу уже бушевала марсианская пылевая буря. Струи песка сливались в невероятную, кажущуюся живой глотку — горло дьявола; тонны песка устремились в воздух, и стало не видно ничего — исчезли скалы и каменные россыпи, исчезли барханы, исчезло Солнце, холодно сверкающее в пространстве, и словно разрезы на студне исчезли разломы, в которых сгинул Герлах. Ужас гнал Завьялова прочь от жуткого места, где он чудом смог избежать западни и где его товарищ нашел место вечного успокоения…