– Яйца? – переспросил Мерсер. – Какое отношение к этому имеют яйца?

– Никакого. Это просто лакомство для вас, людей. Набейте чем-то желудок, прежде чем отправитесь наружу. Так вы легче перенесете первый день.

Не веря своим глазам, Мерсер смотрел, как здоровяк достает из холодильника два драгоценных яйца, ловко разбивает на сковородку и ставит ее в тепловое поле в центре стола, на котором очнулся Мерсер.

– Друг, да? – Б’диккат ухмыльнулся. – Видите, я хороший друг. Помните об этом, когда отправитесь наружу.

Час спустя Мерсер отправился наружу.

Испытывая странную умиротворенность, он стоял в дверях. Б’диккат добродушно подтолкнул его, мягко, словно подбадривал.

– Не заставляй меня надевать мой свинцовый костюм, дружище. – Мерсер видел этот костюм, размером со стандартную кабину космического корабля, на стене в соседней комнате. – Когда я закрою эту дверь, откроется внешняя. Просто иди наружу.

– Но что будет дальше? – спросил Мерсер. Страх ворочался у него в желужке и щекотал горло изнутри.

– Не начинай снова, – ответил Б’диккат. Целый час он отмахивался от вопросов Мерсера про внешний мир. Карта? Б’диккат рассмеялся. Пища? Велел не тревожиться. Другие люди? Они там будут. Оружие? Зачем? Снова и снова Б’диккат повторял, что он друг Мерсера. Что случится с Мерсером? То же, что и со всеми остальными.

Мерсер вышел наружу.

Ничего не произошло. День был прохладный. Ветер мягко овевал его загрубелую кожу.

Мерсер нерешительно осмотрелся.

Огромное тело капитана Альвареза занимало большую часть пейзажа справа. Мерсер не хотел с ним связываться. Он оглянулся на хижину. Б’дикката у окна не было.

Мерсер медленно зашагал вперед.

На земле что-то сверкнуло, будто Солнце отразилось от осколка стекла. Мерсер ощутил укол в бедро, словно легкое касание острым инструментом, и потер это место рукой.

Казалось, небо рухнуло на него.

Боль – не просто боль, живая пульсация – пронеслась от бедра к правой ступне. Достигла грудной клетки, и Мерсер утратил возможность дышать. Он упал, и земля причинила ему боль. На гостеприимном спутнике не было ничего подобного. Он лежал под открытым небом, стараясь не дышать, но все равно дышал. С каждым вдохом боль двигалась в его горле. Он растянулся на спине, глядя на Солнце. И наконец заметил, что оно бело-фиолетовое.

Не было смысла даже думать позвать на помощь. Он лишился голоса. Щупальца боли извивались у него внутри. Поскольку он не мог перестать дышать, то сосредоточился на том, чтобы поглощать воздух самым безболезненным способом. Глубокие вдохи требовали слишком больших усилий. Крошечные глотки причиняли наименьшую боль.