Пустыня вокруг казалась вымершей. Он не мог повернуть голову, чтобы взглянуть на хижину. Это оно? – подумал он. Такая вечность и есть наказание на Шайол?

Рядом раздались голоса.

Два лица, гротескно розовых, смотрели на него. Возможно, они принадлежали людям. Мужчина казался вполне нормальным, если не считать двух носов, росших бок о бок. Женщина была невероятно уродлива. На каждой щеке у нее было по груди, а со лба свисали грозди маленьких пальчиков, похожих на младенческие.

– Красавчик, – сказала женщина. – Новенький.

– Идем, – сказал мужчина.

Они подняли Мерсера на ноги. У него не осталось сил сопротивляться. Когда он попробовал заговорить, изо рта донеслось хриплое карканье, напоминавшее крик отвратительной птицы.

Незнакомцы с легкостью тащили его. Он видел, что его волокут к скоплению розовых объектов.

Когда объекты приблизились, Мерсер понял, что это люди. Точнее, когда-то были люди. Мужчина с клювом фламинго щипал собственное тело. На земле лежала женщина; у нее была одна голова, но вдобавок к основному телу из шеи вбок росло обнаженное тело мальчика. Это мальчишеское тело, чистое, новое, бессильно-неподвижное, не шевелилось и лишь слабо дышало. Мерсер огляделся. Единственным одетым человеком был мужчина в криво наброшенном пальто. Мерсер уставился на него, осознав, что у мужчины два – или три? – желудка, которые росли снаружи на его животе. Пальто удерживало их на месте. Прозрачная брюшина казалась очень хрупкой.

– Новенький, – сообщила тащившая Мерсера женщина. Они с двуносым мужчиной опустили его на землю.

Группа лежала на земле.

Мерсер в оцепенении лежал вместе с ними.

Старческий голос произнес:

– Боюсь, скоро нас будут кормить.

– О нет! Слишком рано! Только не это! – запротестовала группа.

– Приглядитесь к большому пальцу горы! – продолжил старик.

Обреченное бормотание подтвердило, что они тоже это видят.

Мерсер попробовал спросить, о чем речь, но смог лишь каркнуть.

Женщина – если это была женщина – подползла к нему на ладонях и коленях. Помимо обычных рук у нее росли ладони по всему туловищу и до середины бедер. Некоторые выглядели старыми и усохшими, другие – новыми и розовыми, как младенческие пальчики на лице притащившей Мерсера женщины. Женщина с ладонями крикнула ему, хотя кричать не было никакой необходимости: