Огромное лицо, в четыре раза больше человеческого, смотрело на него. Колоссальные карие глаза, мягкие и безобидные, как у коровы, двигались туда-сюда, изучая оболочки Мерсера. Лицо принадлежало симпатичному мужчине средних лет, чисто выбритому, с каштановыми волосами, полными, чувственными губами и крупными, но здоровыми желтыми зубами, обнаженными в полуулыбке. Он увидел, что Мерсер открыл глаза, и дружелюбно проревел:
– Я ваш лучший друг. Меня зовут Б’диккат, но в этом имени нет нужды. Просто зовите меня Другом, и я всегда приду вам на помощь.
– Мне больно, – сказал Мерсер.
– Конечно, больно. У вас болит все тело. Падать пришлось долго, – ответил Б’диккат.
– Пожалуйста, дайте мне шапочку, – попросил Мерсер. Точнее, не попросил, а потребовал – ему казалось, будто от этого зависит его личная, внутренняя вечность.
Б’диккат рассмеялся.
– У меня нет шапочек. Иначе я бы сам ими пользовался. По крайней мере, так они думают. Но у меня есть другие вещи, намного лучше. Не бойтесь, друг мой, я вас подлатаю.
Мерсер с сомнением посмотрел на него. Если шапочка одарила его счастьем на переправе, потребуется по меньшей мере электрическая стимуляция мозга, чтобы противостоять пыткам, которые ждут его на поверхности Шайол.
Смех Б’дикката разлетелся по комнате, словно лопнувшая подушка.
– Вы когда-нибудь слышали о кондамине?
– Нет, – сказал Мерсер.
– Это наркотик, настолько сильный, что о нем запрещено упоминать в фармакопеях.
– У вас он есть? – с надеждой спросил Мерсер.
– У меня есть кое-что получше. Суперкондамин. Он назван в честь города в Новой Франции, где его создали. Химики добавили к старой молекуле еще один атом водорода. И это произвело потрясающий эффект. Если вы примете его в вашем нынешнем состоянии, то через три минуты умрете, но эти три минуты покажутся вашему разуму десятью тысячами лет счастья.
Б’диккат выразительно закатил карие коровьи глаза и облизнул пухлые алые губы невероятно длинным языком.
– Тогда какой в нем прок?
– Вы