– Да. Бороться безжалостно и жестоко, так, как они научили нас.

– Где он сейчас?

– Сам не знаю точно. Ему приходится от всех прятаться, меняя облик.

– С какими глазами я перед ним предстану? Я не уберегла ни себя, ни Эласа!

– Лээлин, я уже говорил: с ясными и чистыми глазами ты его встретишь. Он ни минуты не гневался на тебя, поверь. Скорее он бы заплакал, если бы мог. И потом, твое положение может пойти нам на пользу. Я привез тебе от него оружие.

– Какое?

– Яд. Только не пугайся. Это яд, против которого нет противоядия. Тебе предстоит обезглавить гадину и дать начало войне. И тогда они никуда не скроются от нашей кары. Они будут метаться, как затравленные хорьки, от страха и злости грызя друг друга. А мы будем бить их по одному, расчетливо и беспощадно, и, когда они издохнут, мы снова обретем власть, выправим крен мира, вернем людей на то место, которое они всегда занимали, и, если это свершится, потомки нас не забудут.

– Кого я должна отравить?

– Твоя цель – Ниссагль. Ну а если сумеешь добраться до королевы, что ж, тем лучше… Постарайся войти к ней в доверие.

– Я попытаюсь. Я, кажется, даже знаю, что для этого нужно. Да, знаю.

– Я рад, что ты полна решимости. Нам брошен вызов, и во имя великой Силы и грядущего Света мы должны его принять. Ни в чем не сомневайся и не взваливай на себя чужие вины. Вот твое оружие. – Эмарк вытащил из рукава белый кисетик с черной одинокой руной. – Это дала Лорна, посвященная Нуат. Лучше распустить порошок в вине, тогда он быстрее попадет в кровь. Смерть от этого яда столь неприглядна и безобразна, что не вызывает сострадания, и столь стремительна, что спасти жертву невозможно. Не успеют они опомниться, как падет следующий. Наша ненависть выкосит их, как чума.

– Как я желаю этого, Эмарк!..

– Стой, – Эмарк вдруг изменился в лице, – стой, я слышал шорох. Там, – он кивнул на дверь, – наверное, я не до конца добил эту падаль.

– Ты ударил в сердце.

– Да, но кто их знает, людишек, они такие живучие. Подожди, я взгляну.

Из будуара раздался его досадливый возглас:

– Так и знал! Эта сволочь уползла на лестницу. Тут все в крови, а его нет.

Лээлин вышла. Гнетущая тишина царила в доме. За окном темнело. Меха возле ложа и край бахромчатого парчового покрывала были в крови. Широкий алый след тянулся к полуоткрытой двери.

– Придется выйти и добить. Если он сам не подох от усердия. Ты зря просила меня ударить недостаточно глубоко. Надо было засадить по самый эфес. Не пальцами бы стал Ниссагль мерить глубину! – Эмарк, держа наготове кинжал, отправился к двери. – Где там этот…