Здесь толпились медики, лакеи, служанки, ошеломленные вельможи с растерянными лицами. У двери в опочивальню замерли стражники, скрещенными алебардами загораживая проход. Ниссагль, отпустив руку Лээлин, прошмыгнул под древками алебард и скрылся за тяжеловесной створкой с блестящими позолоченными узорами.

У Лээлин мелькнула мысль – со всех ног бежать отсюда, бежать в одном полотняном платье, по морозу, стоптанными башмачками черпая снег, бежать, бежать… Перед ней возник растрепанный, очень бледный Раин.

– Пойдем, – сказал он срывающимся голосом, – пойдем туда, – и зачем-то поправил жалко свисающий соломенный локон.

Вокруг разобранной постели теснились серебряные лохани. Валялась на полу испачканная чем-то бурым простыня. И очень не хотелось смотреть на ту, что лежала в постели…

… Боль пока утихла. Остались изнеможение, дурнота. Иногда ее мучили рвотные спазмы, она изгибалась, сползая с подушек, сознание меркло, потом слабо доносились из черноты чьи-то голоса. Потом снова появлялся свет, прояснялись чувства, возникала водянистая тяжесть в руках и ногах.

Сейчас снова гасли все ощущения, она соскальзывала куда-то во мрак по спирали, голоса окружающих превратились в комариный писк, и ей стало все безразлично, даже смерть. Только глазам был мучителен этот пустой мрак. Потом впереди вдруг сделалось еще чернее. Повеяло каким-то запредельным холодом. Ее неотвратимо несло в эту клубящуюся впереди черноту…

– Содрогнувшись, она открыла глаза. Перед глазами двигались бесформенные тени, иногда резко вспыхивал свет, снова гас. Окружающих ее людей было не узнать, словно их лица сплавились, как свечи. Сердце билось неровно. Потом на короткое время наступило облегчение.

– Что ты можешь сказать? – спросил кто-то кого-то совсем рядом.

– Остался только один путь – Жизненная сила, – ответил отстраненный, но смутно знакомый голос.

– Это возможно?

– Да. Ее телом овладела сила нашей отравы, разрушающая живое. И хотя она для человека очень вынослива, удар был слишком силен. Боюсь, ей не выдержать. Только Жизненная сила может ее спасти и очистить. Иначе она умрет через несколько дней, и ничто ей не поможет.

– И ты согласна это сделать?

– Да, я согласна на известных условиях. На условиях, что ни я, ни моя семья не будут преследоваться…

– Пошла вон! – Глаза Беатрикс вспыхнули. Она увидела склонившихся над ней Раина и Лээлин. Замершего у дверей Ниссагля она не заметила. Убирайся вон! – Они вздрогнули. «Бог, почему я не вижу их лиц!!!» Кровь прилила к лицу, застучала в висках. Беатрикс кричала в их ошеломленные лица: