Ингус совершил маневр – метнулся влево, вправо, шмыгнул под руку – и начал просачиваться сквозь стекло.

– Не смей! Я приказываю!

Наконец-то я вспомнила, что он сам дал мне право приказывать.

Путис вернулся в комнату.

– Позволь мне сделать это, – негромко попросил он, глядя в пол. – Мне нужно это сделать, понимаешь? Я должен исполнить твое желание… Я должен хоть это для тебя сделать…

И он несколько раз повторил то же самое, лишь другими словами, так что в конце концов я заподозрила неладное.

А волнение дошло до того, что меня стала бить крупная дрожь. Я узнала этот издалека звенящий голос! Он звал на помощь – он уже несколько минут звал на помощь, а я ничего не могла поделать! Я не могла отпускать Ингуса!..

Вдруг я поняла – Сергей умирает. И сказала это вслух – но каким-то не своим голосом, до того не своим, что сама ему не поверила.

А повторить боялась.

– Глупости, – не слишком уверенно ответил путис. – Ему сейчас умирать не положено. Он начинает новую жизнь в другом городе, где от него никто не потребует писать бумажки на государственном языке. Ну, давай я слетаю и разберусь! Ну, пусти меня!..

Но напрасно он прятал встревоженную мордочку за кольца играющего острыми язычками пламени хвоста. Он был обеспокоен не менее моего.

– Он умирает, – возразила я, – и никто, кроме меня, не сможет его спасти. Потому что он сам этого хочет! И он умрет там – а я останусь жить здесь. Ты ему ничем, к сожалению, не поможешь.

Ингус не стал спорить – он просто сделал резкое движение, и свитая в клубок мощная огненная пружина развернулась, хлестнула по стенам, жар взвился по мне от коленей вверх бешеной спиралью, и не стало твердой поверхности под ногами, отказало зрение, был только свист во внезапно отлетевших со лба волосах, да замельтешили взлеты с провалами в какие-то безвоздушные ямы.

Все громче кричала и гудела тревога.

– Мы уже близко, – услышала я голос Ингуса. – Только я ничего не понимаю…

Полет наш становился все медленнее, и вот из мельтешни светящихся точек, из круговерти черных, белых и синих полос сложился пейзаж.

И я внезапно ощутила холод.

Должно быть, потому, что оказалась по колено в снегу.

Нас окружала недобрая зимняя ночь. Нас окружал заснеженный лес.

– Куда это мы попали? – растерянно спросила я. – Почему вдруг зима, когда теперь на редкость теплый сентябрь, и на газоне под моим окном еще сегодня цвел одуванчик?