– Зря ты так делаешь, – сказал я. – А вдруг тебе проткнут желудок? Тогда варенье вытечет в кишки, умрешь страшной смертью.

– Здесь нет хирургов, – возразил Коровин. – Так что все равно – с вареньем или без. А варенья жалко. Врагам достанется ведь…

И он сожрал еще банку.

Дирижабль издал вздох и накренился.

– Дифферент на нос, – сказал я. – Сейчас будем падать.

– А может… – предположил Кипчак.

– Никаких может. Только падать. Я бы на твоем месте занимал самое безопасное место.

– А где здесь самое безопасное место? – жадно спросил Кипчак.

– Нигде, – ответил я. – В подобных случаях принято говорить «спасайся, кто может». Но в наших условиях спасаться некуда. Предлагаю тебе начать паниковать.

– Как? – вмешался Коровин.

– Тебе видней.

Я уселся в кресло. Надо было бы пристегнуться ремнями, но пристегиваться было не к чему. Дирижабль накренился еще сильнее. Не только на нос, но еще и на борт.

– А может, прыгнем? – предложил Коровин.

– Коровин, это лягушка почти вся состоит из воды. В тебе воды несколько меньше, больше другого. Поэтому не обольщайся: ты если шмякнешься, то шмякнешься по полной программе. Так что, вообще, расслабься…

– А пошел ты! – Коровин нервно высунулся в окно. – Падаем! Мы падаем вниз!

– Коровин! Падать вверх затруднительно…

Дирижабль накренился сильнее. В сторону носа покатились мелкие предметы.

– А! – крикнул Коровин.

Кипчак встречал опасность с холодной улыбкой, сквозь которую были видны стиснутые зубы.

Коровин все-таки мелко запаниковал. Его повело вниз, он врезался в холодильник и оказался густо засыпанным свежеморожеными лягушками.