Дирижабль набирал скорость. В окнах свистел ветер, над головами трещала раздираемая обшивка, за спиной гудели баллоны, пытавшиеся вбросить в полости дирижабля летучий газ. Я сидел в кресле и ждал удара. Коровин попытался выбраться из-под лягушек, но крен усилился, и он не смог двинуться с места.

Начал орать Доминикус, это добавило нашему падению изюминки.

– Коровин! – крикнул я. – Ты не мог бы спеть мне что-нибудь бодрое? Про Неаполь? Про далекие страны?

Но Коровин не смог спеть ничего. Ни бодрого, ни мрачного. Дальше он только молчал и хрюкал.

Так мы и падали.

Глава 10. Поэтический дристаж

Глава 10. Поэтический дристаж

Трибуны притихли.

Трибуны притихли, на арене объявился человек, которого я видел вчера мельком.

Пендрагон. Сам Пендрагон.

Хорошее начало.

Пендрагон остановился в центре арены и воздел руки.

– О, други! – произнес он скорбно-торжественным голосом. – Много лун прошло с той поры, как пал, сраженный сонмом врагов, доблестный рыцарь Персиваль Безжалостный. Много воды утекло в наших реках, взошли сочные хлеба, тучные стада пресекли свой бег…

Пендрагон прикрыл глаза и, наверное, минуты две молчал. Пытался совладать с чувствами. Совладав с ними, он продолжил:

– Тогда, в тот славный и скорбный день, мы сражались плечом к плечу. Прикрывая друг другу спину. Но он пал, а я стою тут, перед вами…

Пендрагон разрыдался.

– Иди… – прошептал он сквозь слезы. – Иди и собери всех в кулак!

Последнюю фразу Пендрагон уже выкрикнул. И кулаком взмахнул.

– Создай великое государство, сказал мне Персиваль перед тем, как пасть! Невзирая на различия обитателей страны, невзирая на пристрастия! И будет идти в одном строю ягненок и лев! Чтобы никогда больше… чтобы никогда распря не легла меж нами!

Пендрагон сделал рукой рубящий жест.