Кто-то сунул мне сбоку кринку. Типа, квас. Я отхлебнул кислой, совсем не пахнущей квасом жидкости, большую часть вылил себе на голову. Квас освежал.

– Ты что?! – Лара попробовала меня остановить. – Совсем съехал?

– Спокойно, Маша, я Дубровский, – произнес я классическую фразу, отстранил Лару револьвером и двинулся навстречу кобольдам.

Капитан Немо умер, да здравствует Супермен.

– Кипчак, – крикнул я, – проследи, чтобы никто не высовывался!

– Да, сид, – отозвался верный Кипчак. – Будь спокоен.

Сид был спокоен. Шагал медленно, стараясь успокоиться, стараясь поймать дыхание, дыхание важно. Оглянулся. Оглядываться полагается всем настоящим героям. Бросать прощальный взгляд. Чтобы запомнили. Чтобы герой запал в душу.

Все в порядке. Все.

Слева в тундру удалялась коричнево-зеленая фигура. Деспот Владипер Ляжка Пендрагон освобождал сцену. Гуд бай, Ляжка. Можно, конечно, стрельнуть вдогонку, далековато, но попаду. Но пули жалко.

Вообще-то хотелось еще что-нибудь про смерть сказать. Что-то такое душераздирающее в хорошем смысле, прожженное. Типа, все умирают в одиночку. Или «детка, я уже умирал тысячу раз».

Но сказать не было кому. Я был один. Как всегда.

Ну и ладно.

Кобольды приближались.

Поехали.

Это я вслух. Отличная маршевая песня. «Бомберсы», великая группа. Весело.

Кобольды неслись, толкая перед собой смердящую воздушную волну, иван-чай качался, из цветков выбирались круглые шмели, летели прятаться в норках.

Много. Кобольдов было много. Ледяной гвоздь начал пульсировать в правом легком, разгоняя в кровь колючие злые импульсы. Хорошо. Хорошо. Я чувствовал сердце, сердце работало мощно и радостно, наполняло руки тяжелой злой силой.

Кобольды наступали. Я слышал топот, чувствовал их ритм. Ритм – это хорошо, это поможет.

Чувствовал их голод.

Чем больше, тем лучше. Только бы хватило патронов.