Он попытался повернуться. Что-то упёрлось в бок.
Новое долгое путешествие руки. Приходится раздвигать мягкие складки. Гладкий шар размером поменьше яблока – как раз, чтобы обхватить пальцами. Не подаётся под рукой.
Он опёрся об этот шар, потому что ему было больше не обо что опереться. Долгое усилие. Вторая рука поймала книгу.
Ну же…
Всё произошло как-то сразу – и вне его, и внутри. Только что он лежал – или висел – в каких-то мягких тенётах, и вдруг понял, что всё не так, что он просто стоит перед закрытой дверью, держится за ручку этой двери, под мышкой у него книга, и всё, что нужно, так это ручку повернуть и потом потянуть на себя дверь, он раньше делал это много раз… но вот не решается почему-то… с ним было что-то вроде обморока, недолгой потери ориентации… ну же! Пора!
Он повернул ручку и потянул на себя дверь. Дверь пошла туго. Из щели потоком хлынул розовый свет.
Глава одиннадцатая
Глава одиннадцатая
…когда Лев потянулся и задрожал под её ладонью, Отрада испытала странное, будто бы знакомое, но давно забытое ощущение… или это просто перетекало в неё из недостижимых в обыденности животных глубин? Так загнанная в угол собачка вдруг ощущает себя страшным зверем, так настигнутый погоней безоружный вдруг натыкается взглядом на оставленный кем-то заряжённый револьвер… может быть, силы по-прежнему неравны – но что-то меняется, меняется принципиально…
Аски повизгивала от нетерпения.
Наконец Лев поднялся на все лапы. Только теперь Отрада поняла, насколько он огромен. Он был больше слона! От него ударила волна странного электрического запаха. Он был несчастен и счастлив одновременно. Он подавлял – и вызывал совершенно младенческое доверие…
Отрада сразу и с огромной, пугающей силой поняла его. Поняла и почувствовала.
А потом она поняла многое другое.
Весь её предыдущий путь, начиная с момента зачатия, был путём через огромный, сложный, опасный лабиринт – сюда. То, что происходит сейчас, – это главный момент её жизни. Или нет – это прелюдия к главному моменту. Который наступит скоро…
Не зная, как – она оказалась на спине Льва. Аски повизгивала где-то далеко внизу.
Восторг слепил глаза.