Бриони была довольна собой: на этот раз она не заплакала. Ну разве что пара слезинок… Она поспешно смахнула влагу с лица, и Мойна с Розой ничего не заметили.

Баррик обычно побеждал сестру в поединке на мечах — он был намного сильнее, хотя и не мог пользоваться больной рукой. Однако он не оправился от болезни, поэтому у него быстро сбилось дыхание, а лицо покраснело. Принц двигался медленнее, чем обычно. Он получил несколько ударов тупым мечом, а в ответ нанес только один. Гораздо быстрее, чем хотелось бы Бриони, он отступил назад и отшвырнул меч, с глухим стуком упавший на пол.

— Нечестно, — заявил он. — Ты знаешь, что я нездоров.

— Тем более тебе нужно тренироваться. Ну давай же, злюка, попробуй еще разок. Можешь взять щит, если хочешь.

— Нет. Ты не лучше Шасо. Неужели теперь, когда он больше не может мучить меня, его место хочешь занять ты?

В голосе брата слышалось нечто большее, чем просто злость, и Бриони решила отступить. Ее переполняли ярость и раздражение. Столько дней она сидела на месте и выслушивала самых разных людей! Теперь ей так хотелось размяться, помахать клинком, позабыть о том, что она принцесса. Но она знала: заставить Баррика делать что-либо против его воли невозможно.

— Хорошо. Тогда, может быть, поговорим? Я перечитала письмо отца.

— Нет. Не хочу. Клянусь молотом Перина, за последние дни я наговорился на всю жизнь! Сплошные заговоры и интриги. Я устал от них. Лучше пойду вздремну.

— Но мы еще не говорили о том, что узнали от Броуна: о Гейлоне Толли, о письме и автарке…

Он махнул рукой, останавливая ее, и сказал:

— Броун смутьян. Если не будет интриг и таинственных заговоров, от которых нас надо спасать, он лишится всякого влияния.

Баррик скинул защитный жилет, не развязав его до конца, и надулся, как наказанный ребенок.

— Ты говоришь, что нам не о чем беспокоиться? — изумилась Бриони. — Забыл, что брата убили прямо в нашем замке?…

— Нет, я этого не говорил! Не надо передергивать! Я говорю, что не доверяю Авину Броуну, потому что он сообщает нам лишь то, что выгодно ему. Ведь именно он уговорил отца жениться на Аниссе. Найнор и тетя Мероланна были против, но Броун наседал, пока отец не согласился.

— Мы тогда еще были маленькими, я совсем ничего не помню, — нахмурилась принцесса.

— А я помню. Я помню все. По его вине эта сумасшедшая теперь сидит у нас на шее.

— Сумасшедшая? — Бриони очень не понравилось выражение лица Баррика: в нем появилась жесткость, какой никогда раньше не было. — Баррик, она мне тоже не нравится, но так говорить бессердечно. К тому же это неправда.