— Немного хорошей еды, несколько глотков вина каждый день, свежий воздух, река, солнце… Престимион, вы совсем недавно вернулись на свободу, а уже начинаете походить на человека. Они там что, морили вас голодом?

Престимион криво улыбнулся.

— Думаю, голод был бы не хуже, чем та еда, которую мне давали. От таких помоев отказался бы и бродячий минтун, копающийся в мусорных кучах! Обычно это был жидкий прокисший суп из гнилой капусты да крохотные кусочки мяса — одно Божество знает какого — непонятного цвета, плавающего в… фу! И свет, этот ужасный пульсирующий свет, Септах Мелайн. Я, казалось, всем телом ощущал, как он лупит по мне со стен, каждый час и каждую минуту каждого дня и каждой ночи! Это было хуже всего, куда хуже несъедобной пищи. Наверно, пройдет не меньше сотни лет, прежде чем я снова смогу спокойно смотреть на красное.

— Говорят, что негаснущий свет был вложен в камни, которыми облицованы туннели, каким-то древним, теперь позабытым волшебством, — заметил Свор. — И волшебство, которое может заставить их погаснуть, теперь тоже утрачено.

Престимион пожал плечами.

— Волшебство, наука… Кто знает, где находится различие между ними? Это нечто ужасное, этот свет. Он поражает, как удар кулака. От него невозможно никак укрыться. Закрываешь глаза и все равно видишь его сквозь веки и чувствуешь его день и ночь. Я наверняка сошел бы с ума, если бы не маленький зеленый амулет Талнапа Зелифора, который немного защищал меня. — Престимион смущенно взглянул на друзей. — Он рассказал мне, как его использовать. Я гладил эту штучку кончиком пальца, вот так, каждый раз, когда они приносили еду и освобождали мои руки. И в это время я молча просил, словно молился Божеству: «Дай покой моим глазам, позволь мне хоть немного отдохнуть». И, знаете, каким-то образом это действовало. Как бы худо не было мое положение, думаю, что, если бы не это, оно оказалось бы еще хуже. Хотя даже не могу предположить, кому или чему я молился; во всяком случае, не Божеству. Что с ним теперь сталось, с этим маленьким врууном?..

— Он здесь, в замке Малдемар, — сообщил Септах Мелайн.

— Здесь? Каким же образом?

— Его освободили вместе с вами, он под шумок пристал к нам, выбрался из Замка и прибыл сюда.

— Ну и хорошо, — улыбнулся Престимион, — думаю, от этого не будет вреда. Я, пожалуй, успел полюбить его за то время, пока мы были прикованы к стенам нашего туннеля друг против друга.

— Вы очень терпимый и доброжелательный человек, — серьезно заметил Свор, — Вы находите достойные любви качества у самых неожиданных персон.